Я.А. Беккер. Геологическая поэма

Яков Аронович Беккер

Друзьям геологам и геофизикам – тем, которые еще есть, и памяти тех,
которых уже нет, сыну Лёне и дочери Маше, их детям – внучкам моим и внукам – посвящаю.

"Геологическая поэма" (отрывки)

***
С размахом, широко и ёмко
Велась в Союзе геосъёмка:
Карпаты, Кольский, Украина,
Великорусская равнина,
Кавказ и Крым, Тянь-Шань, Памир,
И юг, и север, и Сибирь,
Урал, Чукотка и Приморье,
Пустыни Азии, нагорья,
Алтай, Саяны и Таймыр,
Колымский кряж и Анадырь…

Сеть двухсоттысячных листов…
Развеян пепел тех костров,
И не найти следов стоянок-
Палаток, кухонь, камералок…
Но недр обнаженный вид
Следы от молотков хранит,
И от рубцов застывшей боли-
Канав, шурфов, да шахт и штолен…
Но -«Геолкарта СССР» -
Вот манускрипт твой, «ИТР»!
Руды несметные запасы,
И качество богатств, и классы,
Уже потом за пятилетки
Дала «Геологоразведка».
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

ВАЛЬС-БОСТОН

Вот грустный миг: прощанье с домом,
И с «Альма матер» – навсегда!
В зубах - билеты и дипломы ,
В даль нас увозят поезда…
Весь курс– в Сибирь! И без фантазий!
Стране нужна руда, уран,
Но мы – совсем в иную Азию:
В Сталинабад! В Таджикистан!
(Нас четверо: «Три мушкетёра
И д’Артаньян»!?).
Мы – опьянённые свободой.
Одни в купе. Упились – в дым.
И смотрим в окна на природу:
А что же ждёт нас впереди?
Кто мы? Я – и Распопин Вова*,
Усатый Гриша Крейденков*,
И Зильберфарб - кудрявый Лёва*,
Равина сын и острослов.
Салинабад*, вокзал…Выходим.
Пред нами – Ленинский проспект.
Дома. Троллейбусы. И вроде
В народе недостатка нет.
Таджички в платьях очень пёстрых,
И в тюбитейках мужики.
Дымком клубится запах острый –
Здесь плов готов, там - шашлыки.
Идём пешочком, с рюкзачками.
А вот и дом –«полсотни шесть»…
Начкадрами* занялась нами,
Сбив с нас студенческую спесь
Но за суровостью открылась
Приветливость и доброта.
Сама - дородна, деловита,
И не увяла красота.
«Вот вам жильё» –дала нам адрес.
«Там есть и койки, и постель.
Вот с назначеньем вашим разве
Случится может канитель.
Мы вас принять, конечно, рады,
Но переполнены все штаты.
Вы отдыхайте, не спешите.
Начальству доложу о вас,
Ну, а пока что – пролучите
В окошечке – вон в том –аванс!»…
По партиям к концу недели
Распределились –мы при деле!
Но… не кричали мы «ура» –
Все – в старшие коллектора…
Мы на Памир попали с Лёвой,
На «Юго-Запад» – Гриша с Вовой.
У них – жара, у нас - прохлада…
Прощай, уют Сталинабада!

ПАМИРСКАЯ РАПСОДИЯ
1
Два дня мы ехали средь гор,
Был вид вокруг невесел:
Лишь каменных громад простор,
Да водопадов песни,
Густой в крутых теснинах мрак,
Да на клочке терраски
Прижавшийся к скале кишлак,
Листвой слегка обласканный.
Два дня…на третий –встретил нас
Закрывшей небо аркой,
Сединкой тронутый Дарваз..
Палило солнце жарко,
Но зной развеялся: со льдов
Холодный ветер дунул,
Неся в эфир немых миров
Таинственные думы.
И нам открылся этот мир –
Весь в пиках и во льдах –Памир…
2
Вся в кишлачках долина Ванча,
За нею –дикий Язгулем.
Навстречу едут санчи-панчи
На осликах – куда? Зачем?
Кишлак Матравн, а рядом – база.
Иван в ней - повар, Ефим - завхоз.
Я не понравился им сразу –
С собой бутылки не привёз.
Пришлось исправить положенье:
Взять в кишлачке – и с приложеньем.
Так через этот скромный пир
Мне приоткрылся сущий мир…
3
Весь день долиной Язгулема
Я шёл и сбился вдруг с пути,
Создав нелёгкою проблему -
Как лагерь полевой найти?
Вьючный ослик и погонщик
Ушли вперёд, в крутой виток,
А я добрёл до верхней рощи,
И нужный пропустил приток.
Уж вечер. На клочке терраски
Я сбросил спальник, рюкзачёк.
Развёл костёр. Не без опаски
Пошёл искать я ручеёк.
Послышалось воды журчанье-
Вот и родник узрел мой взор.
Напился. Тут моё вниманье
Привлёк покинутый костёр.
Он разгорелся – и не в меру!
Бегу! Тушу! Топчу вокруг!
А сам глазам своим не верю:
Чего он разгорелся вдруг?
И он затих и укротился,
Хоть дров сухих вокруг полно…
Гляжу – мой спальник задымился,
И телогрейка заодно…
Тушил я тлеющую вату
Землёй, слюной, терзал, топтал,
Cкоблил, крыл страшным матом,
Но всё напрасно: скрытый пыл -
Он вату в пепел превратил…
Но вкладыш и чехол остались.
В них продремал я до утра…
И тени странные слонялись,
Мерцали в сполохах костра.
Как, видно «йети» -мен мохнатый,
Медведи, барсы, что здесь жили,
Унюхав вонь горелой ваты,
Мою стоянку обходили…
А утром солнце осветило
Вершины, пики, ледники,
И бивуака вид унылый,
И бешеный поток реки.
Я у развилки оказался:
Оби-Ракзоу, Оби-Мазар,
Где в муках Язгулем рождался -
Памира Западного дар.
Стоял я, нем и завороюжен,
А вид природной наготы
Суров был, ярок и тревожен,
И полон дивной красоты…
Я вниз побрёл, презрев печали…
Но вот искомый мной приток,
Где меня уж поджидали
И проводник, и ишачёк.
Зелёный чай мне был предложен,
Печак,* лепёшки и урюк,
И аккуратно вновь уложен
На ишачка солидный вьюк.
По тропочке едва приметной
Вёл проводник своё «такси»,
Как хищный зверь в железной клетке
Ревел поток Джауваси –
Каньону гнейсовому мойка,
Шедевр экзотики. И вдруг
Идёт навстречу Толик Бойко,
Мой однокашник, школьный друг.
Мы обнялись – какая встреча!
Он – преддипломник-практикант,
И был, конечно, им замечен
Моей фуражки жжённый рант…
Он мне отдал свой ватный спальник –
Ему ведь вниз идти, к теплу.
Походную «опочивальню»
Сам притаранил он к ослу.
И мы расстались виновато:
Хотелось бы совсем не так…
Привет Тебе, о альма - матер,
Наш славный Львовский геофак!
А вот палаток россыпь – лагерь,
Братва с бородками и без,
Трусы, штаны висят, как флаги,
И антенна до небес.
Костёр. Над ним казан и чайник,
Рукопожатья, бравый тон.
Меня встречает не начальник,
А кто ? – о,чудо!- Шванц Антон!
Наш выпусник. Ас бородатый:
В триконях, с сумкой, с молотком.
И импозантный, деликатный
Геолог старший - Романько.
Узнав, что ночь я в одиночку
В роще Наун коротал,
Меня зауважали очень –
Там барс свирепый проживал.
Я принят был вполне радушно,
Теперь мне лагерь – дом родной,
Ну … посмеялись очень дружно
Над прожженною дырой,
Что верх фуражки украшала –
А мне она и не мешала.
4
Где в брызгах пены Язгулем
Швырял со льдов в ущелье воды,
Средь скал заброшен, тих и нем
Стоял наш лагерь. Грозно своды
Нависли гор. Невдалеке
Клубился пар на леднике
И полз в долину. По утрам
Луч солнца пробивался к нам
Из-за спины могучих пиков
Играл во льдах, как в зеркалах,
И открывался взору дикий,
Унылый первозданный вид
Величественных пирамид…
Съев завтрак скромный,
Ранним утром
Мы разбегались по маршрутам-
Рюкзак, трикони, молоток,
Сгущёнка, чай – на посошок.
Мы изучали обнаженья –
Природы дивные творенья,
Пласты, интрузии, контакты,
И наносили их на карты.
И тяжелели наши ранцы
От образцов шабукских сланцев,
Базальтов, гнейсов и гранитов,
И мрамора, и сиенитов.
Но что граниты или сланцы
В сравненье с друзой пьезокварца?
Сгорали мы от нетерпенья-
Ну где же ты, месторожденье?
В природы странном камуфляже
Кому мерещились шарьяжи,*
Кому – глубокие разломы,
Что наверху творят изломы,
Смещают блоки и структуры,
Долин и гор архитектуру.
5
Был нашей высоте предел –
Заснеженный водораздел.
Располагался он нередко
На пятитысячной отметке,
А часто и намного выше –
Памир - ведь это Мира крыша.
Здесь царство ледниковых каров,
Кииков, барсов да архаров.
Отсюда можно обозреть
Планеты первозданной твердь,
Поразмышлять о жизни бренной,
И о величии Вселенной…
Отсюда, с Ванчского хребта,
Пошла вся эта «красота»:
Подъёмы, спуски да ночёвки,
Узлы капроновой верёвки,
Обрывы, овринги и скалы,
Да трещин в ледниках провалы.
И был нам верный молоток
И ледоруб, и альпеншток.
Но стал нам всё же больше люб
Аборигенов длинный «чуб».
(Он то же, что и альпеншток,
Но подлиней его чуток).
Чтобы быстрей покинуть выси,
Приём освоили мы –«глиссер»:
Вниз по подвижным осыпям,
Скользя по снегу и камням,
Несут нас верные трикони,
А сами мы – ну чем не кони?
6
Долина. Лагерь на терраске.
Закат багровый. Вид – как в сказке.
Палатка, спальник – жизнь проста.
Ждёт сытный ужин у костра
В компании весьма приятной,
И чай с шиповником и мятой,
И со сгущёнкой – до изжоги –
И можно подводить итоги,
И обсудить всё те же темы,
И вновь возникшие проблемы:
Там перевёрнуты все свиты.
В известняках есть трилобиты,
И что должны в зелёных сланцах
Пыльца и споры содержаться,
Что здесь разлом, а там шарьяжи-
Слепому это видно даже…
Спор разгорался всё сильней,
Но усмирял нас всех –Морфей.
7
Максуд, абориген Памира,
Хвастун, охотник и позёр,
В халате синем, как в мундире,
Готов был весь залезть в костёр.
С вершин тянуло ветром льдисто,
Дышала сыростью Дара,
И в сумраке вечернем мглистом…
Поесть борща пришла пора.
У нас был ящик этих банок,
Замнач их где-то раздобыл
И уговором, и обманом
Максуду в провиант всучил.
В полупещере, под навесом
Мы свой разбили бивуак.
И барсы снежные, и бесы
Здесь оставляли страшный знак.
Наивны горцы все, как дети,
И верят, что в истоках рек,
Среди снегов живёт там «Йети» -
Мохнатый снежный человек.
Он ест архаров и кииков.
Придёт – не избежать беды.
Никто его не видел лика,
Но всюду есть его следы.
Максуд всё больше распалялся –
Он был ужасный фантазёр –
Всю ночь с ружьём не расставался,
И всё поддерживал костёр.
А утром, съев консервов банку,
С лепёшечкой попив чайку,
Я отправлялся на «гулянку»
По живописному сайку.
Там, где берёзовые рощи –
Ни дать, ни взять – российский лес -
Простёр свои немыё мощи
Зеленосланцевый разрез.
Его описывал я, мерил,
Крошил нещадно молотком,
И по наивности всё верил,
Что фауну найду при том…
Живая – та гуляла рядом
И, не давая мне скучать,
Испуганным пронзала взглядом
Козлов немыслимая рать.
Услышав молотка удары,
Из снега, словно из воды,
Взлетали жирные улары,
Курлыкая на все лады.
Какая пища ускользала –
Ромштекс, бифштекс и антрекот –
А мне сгущёнка заменяла
Весь этот кулинарный «торт».
8
Пора, Максуд! Разрез составлен.
Спускаемся мы в Джуваси.
Теперь тебе не ящик банок,
А образцов рюкзак нести.
Проходим трог, за ним ущелье.
Прощай, красавица Дара!
Побагровел берёзок веник,
Пожух в прохладе октября.
А по утрам уже морозит,
Снежок лежит и там, и тут.
Идём. Вдруг – носом к носу – козы.
- Давай! Скорей стреляй, Максуд!
Но тот не в меру суетится,
Ружьё снимает и рюкзак,
И очень медленно ложится,
И не прицелится никак.
Стволом туда -сюда он водит,
От возбужденья весь дрожит.
И стадо медленно уходит…
А у Максуда - глупый вид.
Но оба – он и я – довольны,
Нам жалко их – чего скрывать?
Живётся козам здесь привольно,
Что их, красавиц, убивать?
Какое чудное мгновенье –
Спустились в Язгулем -реку.
И слышится мне в водном пенье:
А не хотите ль кофейку?
Теперь нам вниз по Язгулему
Весь день идти – не лёгкий путь!
Но я прерву свою «поэму»:
Продолжу уж – когда-нибудь…
9
Друзья тех лет! Вы далеко…
Средь вас был Женя Романько,
И Шванц Антон, Жирнов Аллор –
Вы были «асы» – «барсы гор»,
На вас глядел я с восхищеньем,
И расставался– с сожаленьем…
Ах, сколько было восхождений,
Маршрутов, вьюков, обнажений,
Объектов рудных и нерудных,
Падений и подъёмов трудных,
Упавших в пропасть ишаков,
И разных прочих катастроф -
Перечислять – не хватит строф:
Свои кончали здесь полёты
И лошади, и вертолёты…
«Крепись, геолог!» – пелось в песне.
Ведь нет профессии чудесней.
В горах, в тайге, в пустыне знойной
Мы поработали достойно.
Хотя пути были трудны
От геосъёмки до руды,
От геофизики до нефти…
Куда ж плывут богатства эти?
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

ГИССАРСКАЯ ИЗЮМИНКА

1
Искандер -Куль в кольце средь скал-
Гиссара* - сказочный опал…
Трёх рек в него впадает течь.
Средь них - ущелье Хазор-Меч.
Весь этот красочный узор
Прижат к подножью Фанских гор…
Я здесь бывал не как турист -
Ведь это всё – «1Х-ый лист».
Куда здесь не пойди, ни глянь –
Хребты да пики – сплошьТяньШань.
Измят, разбит палеозой,
Но есть и мезо-кайнозой*.
Ведь и его – что тут скрывать?-
На картах надо показать.
Чтоб не было гаданий, спору –
И фауну собрать, и флору.
Хоть Менаков – начальник косо
На эти все смотрел «наносы»,
Мы с ним верхами едем, дабы
Осмотреть Кончочский грабен*.
Вот к берегу Искандер-Куля
С тропы мы круто повернули,
Воды таинственная гладь
Сулит покой и благодать.
Деревьев и кустов уют
Передохнуть к себе зовут.
Разлёгся, курит Менаков.
Разделся я – и был таков!
Нырнул, поплыл было азартно –
И пулей выскочил обратно!
Менак предвидел мой полёт,
Смеётся: «Как водичка?»-«Лёд!»;
«В ней плюс четыре – круглый год».
2
За что такая мне награда?
Меня возвысил Менаков.
Я стал начальником отряда:
Рабочий, пара ишаков.
Палатка, провиант отменный,
И снаряженье – хоть куда.
И в ярусах я постепенно
Стал понимать - не без труда…
Коллектором– студентка Валя -
Умна, красива и мила.
Мы с ней разрезы изучали ,
Вдвоём в маршрутах не скучали,
Но практика её прошла…
В делах любовных я –невежда-
Не оправдал её надежды…
Зиддинский грабен, где в разломах
Зажат весь мезо-кайнозой ,
Весь в клиньях, блоках и изломах -
Он потешался надо мной…
Но я по книге Симакова
Все свиты изучил толково
И разобрался, что и как…
Но разругал меня Менак…
«Листовикам* – нам не к лицу
Не брать на споры и пыльцу
Из красноцветов образцов,
Без них разрез твой не готов!»
«Но пишут все авторитеты,
Немы все эти красноцветы:
В них нет ни фауны, ни флоры!»
«Но могут быть пыльца и споры!
Чтоб сделан был разрез достойно
Ты образцы возьми послойно:
Авось чего-нибудь найдём –
Авторитетам нос утрём!»
Почувствовав себя студентом,
Я внял всем этим аргументам,
Начальственные назиданья
Утроили мои старанья…
Средь красноцветов - известняк!
В нём аммониты* – вот так так!
И Бухара* на Южном склоне
Лежит с размывом на сеноне*!
Такого бурного начала
Начальство – нет, не ожидало.
И, вняв всей этой новизне,
Мне доверилось вполне…
3
Прекрасны горы ранним утром.
Ягноб. Ущелье Джижикрута.
Разрез. Здесь в юрских* аргиллитах
Плотно флорой всё набито.
А выше мел, палеоген.
И очень красный неоген…
И что ни день – рюкзак камней:
(Начальству - ведь ему видней).
Не выдержал коллектор Юра:
Бастует юная натура.
Что делать? Я кладу на спину
Себе другую половину…
И каждый день мы лезем выше,
Ведь неоген – разреза крыша.
Отсюда, с самой верхотуры,
Раскрылась дивная натура
Гиссаро-Зеравшанских гор:
Ущелий и хребтов узор,
Где ледники, и вечный снег,
Видны истоки бурных рек,
И скал причудливых краса,
Берёзок и арчи леса…
Настал конца работы миг-
Камней – на целый грузовик.
И тащат эту всю заразу
Два ишака – на нашу базу.
День-вниз,два-вверх, за рейсом рейс,
Вот - вот дожди пойдут с небес.
Спешит рабочий наш Хамза :
На носу уж ураза.
И шлёт записку Менаков:
Ты мне угробишь ишаков!
Но нам самим пора спускаться,
На базе от дождей спасаться…
4
Зима свой начинает бег:
Ноябрь, седьмое, первый снег.
Но Менаков – большой проказник,
В горах мы отмечаем праздник.
А наша база – это дом.
Тепло, светло, уютно в нём.
Добыл козу Мавлон – охотник,
И куропаток – штук с полсотни.
Вино, коньяк «КВ», закуски,
Круг собутыльников не узкий,
Маринка – рыбка и форель,
И патефона карусель…
Но Менаков решил: на ужин
Ещё нам зайчик очень нужен.
И вот меня, а не кого-то
Зовёт с собою на охоту:
На приключенья я был падок.
Нам оседлали двух лошадок.
И едем мы себе верхами,
Небо чистое над нами,
На склонах - белоснежный глянец
И яркий красочный багрянец,
А запах снега и боярки,
И прель листвы - пьянят, как старка…
Остановились: видим – зайцы
Затеяли в овражке танцы.
Узду мне кинул Менаков,
Двустволку снял – и был таков.
Тут я повёл себя беспечно:
Сижу в седле, но за уздечку
Другую лошадь я держу,
Мне слезть бы – но чего-то жду.
Вдруг – бах! И снова - бах – дуплетом!
Кони вздрогнули при этом,
А менаковский жеребец
Так дёрнул за узду, подлец,
Что я, хоть очень и старался,
Но в седле не удержался.
И вот лежу спиной на склоне,
А левая нога в триконе -
Хоть ездить в них и запрещалось -
Зажатой в стремя оказалась.
Снимаю со спины винтовку –
Но действую не очень ловко:
Как получилось – невдомёк,
Я царапнул лошадке бок.
Она с испугу припустила,
Меня с собою потащила.
Скребу спиною по камням,
Не чувствуя бугров и ям,
А перед носом деловито
Мелькают конские копыта…
Вот валуны по ходу прямо
Там смерть моя. Прощаюсь:
«Мам-а – а - а!!!»
Но - чудо!!! Что-то приключилось:
Нога моя освободилась.
Счастливейшая дребедень –
Лопнул стременной ремень.
И я сбиваю камнем «бремя» –
Притёртое к триконю стремя…
Мы возвратились. Этот вечер
Зайчатиною был отмечен,
И превосходнейший коньяк
Всем щедро наливал Менак…
Конечно, пили мы за счастье,
За 40 лет советской власти,
Чтоб дать месторождений боле,
За женщин, и за тех, кто в поле!
(И за такую дребедень,
Как старый стременной ремень!)

САГА О ГЕОСЪМКЕ БАБАТАГА

1
Ты помнишь, друг мой, Бабатаг?*
Бедленд – куда ни бросишь взгляд,
Гипсов да карбонатов скалы
Горят под солнечным напалмом.
Здесь, в царстве сумрачных адыров,
Саёв безжизненые дыры
Восьмёрками меандр змеятся,
К Сурхану водному стремятся…
2
Стоят хребты за рядом ряд,
Здесь слой Земли весь в складки смят,
Разломами хребты разбиты,
Долины ими перекрыты…
И это всё столпотворенье –
Земной коры перерожденье,
Её поднятия, смещенья,
Сдвиг блоков и землетрясенья -
То давит на Таджикистан
В своём движенье Индостан.
(Быть может, до сих пор Создатель
Всё свой подводит знаменатель?!)
3
Здесь виноградною лозой
Пророс местами кайнозой,
И рек клокочащие мели
Полны маринки да форели.
А под арчей - густая тень –
Спасенье в полдень, в жаркий день.
Зелёный чай, гроздь винограда –
За труд геологу отрада.
Уж если очень повезёт –
Приподнесут в пиалке мёд,
И в травах сваренную ляжку
Со скал упавшего барашка…
Но был на карте Баба – Таг -
Предгорья , зной, и сколько фляг
Испито горькой той водицы –
Мне до сих пор всё это сниться –
Но молодость и вдохновенье
Раждали силу и терпенье…
4
У колодцев Аргамчи
Нет прохлады и вночи,
И очень тощая еда,
И в бочке – тёплая вода.
Начальник наш всегда был пьян,
Он - алкогольный наркоман,
Хоть респектабелен на вид,
И был как съёмщик знаменит.
Специалист по Баба-Тагу,
Нас заманил он в передрягу:
Он заактировал квадраты
Те, что не были засняты,
Надежды добрые развеяв,
Солох Азизыч Утикеев.
И после пьяного маршрута,
Что пролегал через кишлак,
Он возвращался лишь под утро,
Попив из чайничка айрак…
Геолог старший и завхоз
Всё делали как скажет «босс»:
Чтоб съездить в ближний магазин
Жгли драгоценнейший бензин.
Всегда бутылки не хватало -
И начиналось всё с начала:
«Газон» с трудом, но заводился,
В глухой ночи в кишлак тащился,
5
С дружком Володей ранним утром
Мы разъезжались по маршрутам,
Терпели этот гнусный плен,
Картировали неоген.
Но через две иль три недели
Лошадки чуть не околели –
Положен бедным был овёс,
Но с накладной пропал завхоз.
И сами мы недоедали,
И от баланды отощали…
6
Вот наш «Азизыч», чуть живой,
В запое сделал перебой,
И в одно из трезвых утр
Решил отправиться в маршрут.
С осанкою Наполнеона
В кабину бодро влез «Газона».
И с ним напарник Павлов Гена –
Большой знаток антропогена*,
С собою взяли пару бочек,
Лопаты, вёдра, двух рабочих,
Еды побольше и водички,
Копать канавы в четвертичке*.
Со скоростью в десяток миль
Уплыл «газон», поднявши пыль…
7
Мы у колодцев Койнар-Бул.
В ушах от зноя - тихий гул,
Вода холодная –рассол,
Володя это не учёл –
Из фляжки он глотнул азартно
И тут же выдал всё обратно.
Губами кони покрутили
И морды враз отворотили.
Мы поплелись через адыры,
Саёв пересекая дыры,
И, задыхаясь в это печке,
Коней тащили за уздечки.
А те, презрев удел убогий,
Едва передвигали ноги.
Лишь к вечеру мы вышли к месту,
Где Пайзава – источник пресный.
Отсюда тропка для коняг
Вела в наш славный бивуак.
И ожили тут наши одры,
И перешли в галоп походный.
8
Вот и колодцы Аргамчи.
Палатка - кухня, в мисках – щи,
Где мяса тощий волосок,
Но есть и перчик, и чеснок,
И вдоволь соль и сухари –
Во рту и в брюхе – всё горит.
Вот и пиалки, сахар, чайник…
Но очень тихо, где ж начальник?
Стемнело, вот уж и луна
Нам сладкого желает сна.
Сон не идёт – уж очень душно,
Тоскливо как - то, грустно, скучно…
Вдруг через дрему или сон
Послышалось – рычит «газон»,
Бренчит, въезжает в лагерь лихо,
Мигнули фары, всё затихло…
Но вот железок громыханье,
Шаги и странное мычанье…
Видны лишь согбенные спины –
Начальник выпал из кабины.
Спешит на помощь повариха,
Уносят «труп», и снова тихо…
А Гена, стоя на коленках,
Под тент пополз на четвереньках…
9
Июнь, июль – проходит лето,
Мы на Кафирнигане где-то,
Встречаем утренние зори
У кишлака, где лепрозорий.
Что делать? Рапорт мы подали –
Начальство наше – отозвали,
И, грозный выпустив указ,
По службе поощрили нас…
Преобразился наш завхоз –
Теперь лошадкам есть овёс,
А нам – барашки и тушёнка,
И плов , и гречка, и сгущёнка,
И овощи свежи, и фрукты,
И обеспечены все пункты.
10
Жара. Сидим у переправы.
Страшна Кафирнигана прыть.
Ради прохлады, не забавы
Решил его я переплыть.
Какое сладкое мгновенье:
Плыву, несёт меня теченье,
Гребу туда, где берег правый,
Презрев удобства переправы.
Но что за странное явленье –
Одно преодолел теченье,
Казалось, вот уж переплыл,
Поток меня вдруг подхватил,
Как я ни грёб, как ни старался -
Вновь на стремнине оказался.
Вода несёт меня как щепку,
Но на плаву держусь я цепко,
И рассуждаю так спокойно:
«Тонуть? Нет, это непристойно!»
Смотрю вперёд – там круговерть
И камни – там не уцелеть!?
Пред ними надо отдышаться,
И силы все собрав – спасаться.
Я лёг на спину, отдыхаю,
И хладнокровья не теряю…
Вот жизни важное мгновенье –
Бросаюсь поперёк теченья,
Собрав весь организма пыл,
Я кролем яростным поплыл…
Вот дно, стою, меня чуть сносит,
Иду, теченье не уносит…
А вот вода уж по колено-
Я спасся от речного плена…
И вижу – по автодороге
Пыль клубами до небес -
Презрев все скорости пороги,
Газон несётся, словно бес.
Остановился. Из кабины -
Шофёр бежит, в руках доска -
Хотел опередить быстрину
И как-нибудь меня спасать…
Такую шуточку со мной,
Сыграл, мозги расплавив, зной.
С тех пор особенно люблю я
Двадцать первое июля.
11
За дело лихо мы взялись,
«Отредактировали» лист:
Сангпарский узел, Джетымтау,
Яван и Северный Актау,
И Каршитау, и Рангон,
Обизаранг и Харангон…
Хоть я теперь и сед, и стар –
Но помню я тебя, Гиссар:
Вершины, рощи, и граниты,.
Разломы и офиолиты…
И рек прохладных карусель,
И Каратагскую форель.
Ты весь - огромный дивный сад,
Где алыча и виноград,
Боярка, яблони, орехи,
Шурпа в чайханах и утехи,
Кок -чай, седые бабаи,
И горных кекликов бои.
Но нам маршруты открывали,
Увы, совсем иные дали,
Где пики, скалы, ледники,
И руд заветных тайники…

ГЕОЛОГ ЛЁВА ЗИЛЬБЕРФАРБ

1
Геолог Лёва Зильберфарб
Собрал в рюкзак свой скромный скарб
И – вовсе не через ОВИР –
Подался в горы, на Памир -
На Дарвазский на норд-вест,
В Буйнак, на голубой асбест.*
А там начальницей –«Церера» -
Подтележникова Вера,
Геолог старший - верный муж –
Нерасторопен, неуклюж..
И проходка шла коряво
В шурфах, на штольне и канавах.
А Лёва был упорный малый,
Вникал, корячился на скалах,
Сносил усмешки и невзгоды,
Документировал породы,
И, проявляя героизм,
Изучал метаморфизм…
И уточнил структуру места,
Где гнейсы с жилами асбеста,
Неясной где была и спорной
Проходка выработок горных.
И поняла тогда «Церера»,
Подтележникова Вера,
Что без всяких без сомнений,
Лёва – это просто гений:
Кабы не он и его сметка -
Успешной не была б разведка…
Но… пришлось поставить крест
На этот голубой асбест:
Бедны в жилах его массы,
И не промышленны запасы.
Но… взят объект был на учёт,
А геологам –почёт!
2
Oт Калайхумба до Хорога
«Весёлая» ведёт дорога:
Не нужно абриса, иль карт –
Знают все «Памирский тракт».
Поршнёв – здесь база , и всегда
Уют и вкусная еда,
Чаёк и кое-что покрепче:
Пропустишь «сто» – и станет легче.
И дальше –что там говорить?-
Не грешно и повторить.
Известно всем, не только Лёве –
Друзей всегда найдёшь в Поршнёве.
Кто из столицы, кто – в столицу –
При встрече - как не «причаститься»?
Здесь обсуждалось откровенно
Всё, что в жизни так проблемно :
Таинства руд, опастность трещин,
Красоты и коварство женщин,
Всё про любовь, после неё -
Про архаров, мумиё,
Что заживляет переломы,
Про шарьяжи да разломы,
Свиты, толщи – про все муки
Стратиграфической науки.
Тут уж спорили упорно
Эрнст Левен* и Витя Дронов*,
С.Карапетов,* В.Буданов*,
Всех усмирял –Г.Аверьянов.*
А иногда вальяжно, барски
В спор вступал А.Х.Кафарский*…
И лишь Аркадий Копылов*
Не находил, в азарте, слов…
И, не добрав до нужной «квоты»,
Травили дружно анекдоты
Слава Журавлёв* – замнач,
Сёма Глятер –« гросхохмач»,
И с ними - Гольдберг Анатолий*
Там смех стоял – до тихих колик.
А Лёва, сей презрев «парламент»,
Проявлял свой темперамент
В ином, и, перебрав «Московской»,
С Зиной тискался Пашковской –
Она Лёву завлекала
С искусством профессионала…
А за Поршнёвом - Гарм-Чашма *,
Где можно полежать плашмя,
Распарив телеса и кости,
Попасть к аборигенам в гости…
А вот и новая «забава»:
Хорогская погранзастава -
Оформлен ли по форме пропуск,
И есть ли в погранзону допуск?
Но после строгостей – разрядка:
Всё у геологов в порядке,
Их можно чаем напоить,
И вместе рыбку половить
У Пянджа в ямах и запрудах,
И выпить под уху – не худо:
Когда с геологами дружба –
Жизнь веселей, приятней служба.
3
И вновь дорога - в высь, и в даль,
А вот и лагерь – Кухиляль.
Здесь Лёва тихо и проворно
По выработкам лазил горным,
Местами узкими, как щель,
В их стенках слюдистых шпинель
Кроваво-красным полыхала,
Сверкая гранями кристаллов.
И этот древний лабиринт,
Не один проделав финт,
Уходил под русло Пянджа
В Авганистан, где «магараджи»,
Принимая дар бесценный,
Взирали на шпинель надменно…
А Лёва, проявляя рвенье,
Оживлял месторожденье…
И были Лёвами открыты –
Зильберфарбом и Россовским *-
Поля гранитных пегматитов
И их парагенезис броский.
А в них – топазы, изумруд,
Берилл, гранаты и корунд,
Рубин и слюды, турмалин,
И сподумен, и нефелин,
И гор хорогских «колорит» -
«Индиго» синий –лазурит.
Сокровищ всех –не перечесть,
Памирцам - и хвала и честь…
4
Так приобрёл наш Лёва вес,
Авторитет… И вдруг исчез:
Из Памирской экспедиции,
И из Таджикской из столицы…
Друзья его в недоуменьи:
Почему вдруг увольненье?
А сколько было женских слёз!
Его любили, и всерьёз.
В тревоге КГБ: «Вот бес!
Ведь он допущен был к «СС»!
И только я –и не случайно –
Посвящён в его был тайны.
Но прошло немного лет –
Открылся всем его секрет…
Прервав труды в Карпатах, Лёва
Рюкзачёк собрал свой снова,
Теперь уже через ОВИР
Подался – нет, не на Памир! -
В страну Библейскую - туда,
Где горы без снегов и льда –
Где Иудейские холмы,
И моря пенные валы…
Иерусалим – храм иудеев -
Там Белокаменной белее,
Где Тель –Авив и Петах-Тиква,
И синагоги есть, и миквы,
Где все ведут себя примерно
И питаются кошерно,
И где его устали ждать
Отец - раввин, сестра и мать…
Узнав об этом, в Душанбе
Кусали локти в КГБ.
И вздыхали в спецотделе:
«Как его мы проглядели?»
А начальники - те сами
Разводили лишь руками…
А что друзья? Поговорили,
Поосуждали…и забыли,
Но при том все замечали
Сотрудницу - в слезах печали…
***

"Геологическая поэма" опубликована в виде раздела в книге "О давнем и недавнем прошлом", изд. Лира, Иерусалим, 2006 г.

Если есть желание прочесть всю поэму, а это, надо сказать, капитальное и весьма объемное произведение, напишите нам на сайт и мы сбросим вам ее на эл. почту.

Логотип

Облако тэгов

Случайное фото

a3