Левен Э.Я.

Другие части "Воспоминаний..." смотрите на сайте в разделе ГЕОЛОГИ ВСПОМИНАЮТ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я прожил долгую жизнь, бóльшая и, несомненно, лучшая часть которой связана с геологией и горами, где я этой геологией занимался. В той или иной степени относящиеся к моей профессии воспоминания, накопившиеся за многие годы, мне захотелось на склоне лет привести в какой-то порядок, итогом чего и явились, предлагаемые вниманию читателя заметки.
В представлении обывателя, геологи - это люди, которые ходят по горам и тайге и ищут полезные ископаемые. На самом деле, геология – наука многоликая, включающая десятки направлений, часто связанных между собой лишь тем, что имеют то или иное отношение к Земле и, главным образом, к ее верхней твердой оболочке – земной коре. Соответственно, существует много геологических профессий. Направление, которым занимаюсь я, - стратиграфия и микропалеонтология.

ТАНЫМАС, КУДАРА, БАРТАНГ

На любой географической карте видно, что горные цепи Тянь-Шаня образуют дуги, выпуклые к югу, тогда как памирские хребты дугообразно изогнуты к северу. В свое время академик Д.В. Наливкин – один из зачинателей геологии Памира – считал, что геологические структуры Памира первоначально, также как и тянь-шаньские, изгибались к югу, но в кайнозое под напором Джаламского выступа Индийской платформы были как бы «вдавлены» в дугообразные структуры Тянь-Шаня, приобретя современную направленность. Эта точка зрения предполагала значительное продвижение масс земной коры на север и формирование шарьяжных и надвиговых структур. Подобные структуры уже в тридцатые годы отмечались С.И. Клунниковым на левобережье р. Танымас. Однако эти плодотворные идеи не получили своего развития, так как в пятидесятые годы в тектонике возобладала геосинклинальная теория, ориентированная на доминирующую роль в формировании структур вертикальных, а не горизонтальных движений. К моменту начала моей работы на Памире о горизонтальных движениях нельзя было и заикаться.

ДАРВАЗ

Юго-Западный Дарваз – район, где прекрасно представлены морские отложения карбона и перми. Их разрез без преувеличения является одним из лучших в мире по полноте и насыщенности остатками разнообразных ископаемых, в том числе и фузулинид, изучением которых я занимаюсь. Поэтому я провел в этом районе несколько полевых сезонов, с которыми связано много разного рода событий и приключений.

АФГАНИСТАН

С Афганистаном впервые я соприкоснулся заочно. В шестидесятые-семидесятые годы прошлого века советские специалисты по контракту проводили широкомасштабные геологические работы на территории этой страны. В их числе были и многие мои друзья по Памирской экспедиции, присылавшие мне на определение коллекции фузулинид. Первым сделал это Борис Пашков. Он работал на территории Северного Афганистана, где фузулиниды раньше не отмечались. О том, что в моих руках находится уникальная коллекция этих фораминифер, каким-то образом узнали французы – А. Лаппаран и М. Лис, которые собирались публиковать монографию по фузулинидам Афганистана, но располагали материалом лишь из центральных его районов. Они обратились ко мне с предложением к ним присоединиться.

МОНГОЛИЯ, КИТАЙ

В Монголию я попал в 1990 г. вместе с отрядом брахиоподчиков из Палеонтологического института, состоящим из Игоря Мананкова и Татьяны Грунт. Работать мы должны были в пустынном районе самого юга страны, граничного с Китаем. Каких-то особых задач я перед собой не ставил, палеонтологи же рассчитывали на мою помощь в вопросах геологии и в поисках местонахождений брахиопод.
Пустыня, в которой я очутился, была для меня в новинку: жара, вода только в редких колодцах, песок, стада куланов и джейранов, сопровождавшие машину, непуганые архары...

США, КАНАДА

Мои воспоминания об Америке связаны с разработкой недавно принятой международной шкалы пермской системы. Эта работа организовывалась и курировалась Международной подкомиссией по пермской системе (SPS), голосующим членом которой я состоял. Многие мероприятия по демонстрации разрезов и обсуждению проблем проводились в США и Канаде, и я должен был в них участвовать. Поскольку в моем рассказе речь будет идти о перипетиях, сопутствующих принятию шкалы, начну с того, что обрисую проблему.

ИТАЛИЯ, АВСТРАЛИЯ

В 1991 г. на конгрессе «Пермь Земного шара» я познакомился с Лючией Анжиолини, тогда аспиранткой, а сейчас профессором Миланского университета – специалистом по пермским брахиоподам. Она сказала, что участвовала в экспедициях профессора того же университета Маурицио Гаэтани в Каракорум и что они привезли оттуда образцы с фузулинидами. Она обещала поговорить с ним относительно того, чтобы либо переслать их мне, либо пригласить меня для их изучения в Милан. И, действительно, через некоторое время я получил приглашение, и в марте следующего годы вылетел в Италию.

ЗАКАВКАЗЬЕ, ТУРЦИЯ

В 1968 г. я стал работать на кафедре региональной геологии Московского геологоразведочного института (МГРИ). До перехода на преподавательскую деятельность несколько лет числился ст. н. сотрудником научно-исследовательского сектора института, где проводил договорные исследования на Памире и в Закавказье. Кроме меня, в работах на Кавказе участвовали и другие сотрудники кафедры и, прежде всего, Елизавета Александровна Успенская (Лиза), вместе с которой мы провели 7 полевых сезонов, работая по договорам с геологическими управлениями Азербайджана и Армении.

В первые три года (1970, 1972 и 1973) работы проводились в горах, обрамляющих с северо-востока долину р. Аракс, от ее притока – р. Веди на западе до Джульфы на востоке. Здесь широко распространены интересующие меня отложения пермского возраста, которыми я, в основном, и занимался, осмотрев все сколько-нибудь приличные разрезы.

Логотип

Облако тэгов

Случайное фото

23