Неоконченный рассказ

Вадим Логачев

Тентованнй ГАЗ 66 доверху набит барахлом. Так это и хорошо – у таких армейских машин, чем больше груз, тем мягче ход. Сверху кошмы, потники, старые одеяла, на всем этом как тюлени на лежбищах переваливаются сем тел. Полумрак, до брезентового потолка можно дотронуться рукой, овальные окошки – иллюминаторы где-то внизу под нами. Лишь спереди осталась небольшая щель. Через нее можно кулаком врезать по кабине, это уже когда совсем приспичит…
Машина дернулась и остановилась. Без монотонного урчания мотора стало как-то неуютно.
- Сейчас, наверно, на перевал пойдем. Давай вылезем, посмотрим.

Сзади кузов плотно зашнурован, приходится протискиваться в переднюю щель, через запасное колесо. Последняя вываливается Пирминдонтовна – ватник не по размеру, зековская шапка-ушанка с бантиком на опущенных «ушах», на ногах какие-то онучи с зашнурованными тесемками, короче – космонавт…
Еще в прошлом году на этом месте, возле дороги к железной трубе была привязана ржавая табличка с кривой надписью на ней: « Водитель, на перевал ехать только до 13 00!». По логике, с другой стороны перевала должна быть надпись « Водитель, на перевал ехать только после 13 00!», но той другой таблички не было. Наверняка, водители на эти надписи плевали. Здесь в этой глуши встретить на спуске или подъеме встречную машину, это наверно как нос к носу на перегибе водораздела встретить медведя или горного козла. Хотя…. Надо один раз проехать через этот перевал, чтобы понять, что надпись, в общем, не лишена смысла - двум машинам на этих узких и крутых серпантинах разминуться практически не возможно…

Перевал Кокджар. По нему грунтовая дорога от памирского тракта Ош – Мургаб через Аильутек скатывается в долину реки Танымас, дальше Кудара и верховье Бартанга. Чуть ниже кишлака Рошорв дорога заканчивается отвесным обрывом к урочищу Виноз, дальше только тропа. Навстречу этой дороги с низовьев Бартанга до кишлака Басид пробита уже более или менее нормальная асфальтированная трасса. Между Басидом и Рошорвом каких-то двадцать километров. Наверно, все-таки, когда-то эти дороги соединятся… (в конце 80х – соединились).

С перевала открывается чудный вид – широкоформатная панорама Язгулемского хребта Его крутые склоны и заснеженные вершины вдали сливаются с отрогами хребтов Петра Первого и Академии наук, которые уже дальше на запад, в свою очередь, сливаются с небом. Внизу ровная и широкая долина реки Танымас круто поворачивает на юг. На изгибе в песчаной пойме, приютилась небольшая рощица тополей - урочище Туптал. Два десятка покрученных деревьев спрятались от ветра в каменном кармане-закутке, образуя оазис – идеальное место для разбивки очередного лагеря.
Пятьдесят лет назад здесь были перевалочные лагеря первых Таджикско – Памирских экспедиций. Сюда караванами из Оша затаскивали оборудование и материалы для строящейся метеостанции на леднике Федченко. Здесь была кузница и даже небольшая мельница, лопасти которой крутили быстрые потоки речушки Кокджар…

Через неделю, отработав среднею часть реки, мы стали перебрасываться в верховье Танымаса. Последний, самый верхний лагерь разбили прямо в пойме реки, напротив километровой отвесной стены Снежная Трапеция. Весь день здесь непрерывно дул ветер. Ночью Ветер прятался в узких расщелинах танымаских ледников. Ему там было тесно, но как только выходило солнце, он с грохотом вырывался наружу…
..........................................................................................................................
… Все, дальше вверх не пройти, над головой нависает белый язык висячего ледника, слева огромная темная дыра, туда и смотреть неохота, справа – чуть веселей – северный склон Снежной Трапеции. Склон – это почти отвесная, ровная доска площадью в десяток квадратных километров. Ровная – это она на первый взгляд. Глянем в бинокль – так оно и есть – полочки, промоины, карнизики – пролезть можно, … наверно.
… Мать честная! Куда ни глянь – кругом выходы тектонической брекчии. Обломки переплавленных, измененных пород плавают в охрах лимонитового цемента - красного, бурого, желтого цвета. По всему склону обнажается зона огромного регионального разлома. Разлом тянется в широтном направлении на многие десятки километров – это стык Центрального и Северного Памира. … На этом месте было когда-то огромное море - Тетис. Море часто мелело и отступало. Земная кора дышала – поднимаясь вверх, вниз, вверх – вниз. А потом Природе это надоело, она прогнала море и начала лепить горы. Горы росли себе никому не мешая, не подозревая, что в это время на них с юга начало двигаться огромное «чудовище» – Индостанская плита. Совсем недавно, каких-то пару десятков миллионов лет назад, эта плита наконец врезалась в наш славный Евразийский континент…

… Все хорошо, рюкзак полон проб и образцов, как бы это теперь добраться до лагеря. Сыпух нет – кругом скалы. Вот желобок, ну-ка по нему вниз – где на пузе, где в распоре. Все круче. Тут на полку можно спрыгнуть, здесь – скатится. А вот и западня – вниз до самого дна долины обрыв, а наверх уже не выбраться. Стало неуютно, где-то в животе что-то сжалось, вдруг захотелось спать… Надо перекурить. Кончик сигареты вмиг начинает тлеть от солнечного луча, сфокусированного небольшой лупой. Что там у нас на карте? Так, тут внизу нарисованы обрывы, а на снимках? На снимках еще хуже - темное пятно – понимай как хочешь. В голове возник чей-то голос – «одиночные маршруты в горах категорически запрещены …»

…. Вода в Танымасе мутная, кофейного цвета, с песочком. Лежа на животе, неудобно пить… еще глоток, еще. Сейчас просто лопну. Теперь можно перевернуться на спину. Вода булькнула, переливаясь к позвоночнику. Благодать … Ультрамариновое небо посерело, Солнце свалило за зубья фиолетового гребня. Долина готовилась ложиться спать.
В монотонном шелесте реки возник странный звук – как будто кто-то кашлянул или просто глубоко выдохнул. Повернув голову, метрах в тридцати, я увидел нечто большое и белое. Лошадь! Бред какой то, может это у меня с головой проблемы. Здоровенная лошадь, без сбруи, с рыжей холкой, внимательно смотрела на меня. Боже, откуда она? Что здесь делает? Тут, корме нас, сотня километров – вправо, влево людей нет. Да тут же и жрать ей нечего !
- Эй, как там тебя, ты откуда? Еще шаг навстречу и лошадь рванула в сторону, постепенно растворяясь в сумерках. Бывают же чудеса на свете !

На сложенном из камней очаге стоял казан. Крышку в сторону - сейчас удавлюсь слюной. Здоровенные маслы плавают в густом бульоне. Запахи-то какие! Сейчас мы это дело оприходуем. Где тут кусок поздоровее, вот он родимый, иди сюда. Что может быть вкуснее свежего мяса горного козла или архара! Вот и хлеб в бороздовом мешке, теперь «гарную цыбулину» резануть, чесночок почистить – что еще нужно для полного счастья?
На камбузе никого. Из палатки доносятся смех вперемежку с каким-то довольным похрюкиванием. Понаедались уже …
- Добрый вечер вашей хате! - Это я им засунув голову в палатку.
- Лошадь видел? – Это они мне.
Человек с Того Света спустился, а они мне – «лошадь видел?».

.........................................................................................................................

«Каинды» в переводе с памирского – береза. Каинды джилга – березовый сай, долина. Рек и долин с таким названием на Памире наверно с десяток. Та которая по правому борту впадает в Танымас – небольшая речушка, с быстрым течением, чистая и холодная. Каинды джилга – красавица. Извилистое, узкое русло, зажато крутыми бортами массивных известняков. Дно ровное, засыпано пляжным песочком. В местах, где русло реки расширяется, как живот у сытого удава, растут березки - тонкие и нежные.
Что бы добраться до сая нужно перебраться через Танымас. Вообще, Танымас мы форсировали десятки раз – с караваном и без ишаков, толпой и в одиночку. Чем ниже по течению реки, тем воды становится больше, а русло шире. В низовьях, где уже видно слияние Танымаса с Кокуйбелем, речку вброд не перейдешь.
Самый надежный способ переправы – сгрудиться в кучу, крепко обхватить друг друга, зацепиться за ремень товарища, и такой толпой – вперед в воду. Кого-то сбила вода – не беда – кунаки поддержат.
Караваном переправляться сложнее. Вроде и не глубоко, но песчаное, скорее илистое дно, наровит засасать ноги ишаков. Тут надо не мешкать, только вперед! Чувствуешь, что ишак «пробуксовывает» – за хвост тяни его вверх, или коленом, а иногда и ножом под зад…

Широкая пойма реки Танамас покрыта островами песчаных пляжей с густыми тугаями облепихи и цветущего шиповника. Вдоль русла реки цепочкой тянутся заросли осоки, низкорослой ивы. Если присесть на корточки, можно увидеть, что вся эта зеленая, колючая масса прорезана лабиринтами ходов – заячьи дорожки. Зайцев здесь много. Они маленькие, с длинными тонкими ушами, гоняют как борзые. Выскакивая из темных зарослей на травяную лужайку, зайцы, обалдевшие от света, замирают. Издалека они похожи на белые, круглые грибы –дождевики. Мгновение, и «грибы» поменяли свои места…

… Лагерь разбили на песчаной террасе под кронами трех одиноких берез. Четырех ишаков, чтобы не портили воздух и не слышать их рева, привязали метрах в ста, в небольшом закутке облепиховых зарослей. Трава есть, рядом ручей стекает с бокового сая. Как по мне, то - курортные условия.
… Моя очередь дежурить. Хлопцы только свалили. Галка еще с вечера ныла, напрашивалась в маршрут, уломала все-таки…
Как хорошо вот так валяться в спальнике в тихое утро, зная, что никуда не надо лезть, что-то тащить.
Что-то не то. Вой сирены … или мне кажется. Вот он все ближе… Споткнувшись об чьи-то сапоги, брошенные возле входа, Галка влетела в палатку, горизонтально, вперед головой, оглушительно визжа и всхлипывая. Выбитая головой стойка рухнула, половина палатки завалилась, накрыв брезентом остатки утреннего сна.
- Ну что такое? Пирминдонтовна, да не бубни ты!
- Там, там ….ишаки … ууууу …. Ребята просили взять фотоаппарат….

На залитой утренним солнцем поляне лежали тела трех ишаков. Животы вспороты, кругом разбросана остатки окровавленных внутренностей. Волки поработали.
- Абдульчик, ты вот скажи, как саксаул саксаулу, как это мы ничего не услышали?
- Они напали одновременно, сразу на троих. Волки нападают сзади, разгрызают низ живота и выедают внутренности. А ишак так и стоит покорно… И не кричит он … Ты лучше сфотографируй все это, перед хозяевами надо будет отчитываться.
Да, уж … Голова – на север, копыта на восток…
А где это наш четвертый - «Кореец»? Вот он! Братан живой!
Видно сумел вырвать колышек и рванул в кусты облепихи. Как бы его оттуда «отколупать»? Пришлось сбегать в лагерь за топором и в колючках рубить просеку.

Убиенных ишаков решили не хоронить и оставили на съедение волкам. На следующее утро от ишаков остались лишь фрагменты, еще через день – остатки голов, кости и копыта.
По следам было видно, что крупные волки начали приводить с собой молодняк.
- Витек , а не отомстить ли нам за наших братанов ?
- А хорошая мысль …
Вечером примотали к ружьям фонарики, взяли спальники и вдвоем выдвинулись к месту дислокации.
- Заседку сделаем здесь. Вот тут волки переплывают через Танымас, ветер оттуда. Зараза, обзор плохой. Давай я прилягу, а ты сдвинь вот эту голову вот туда …
Я тягаю головы вправо, влево – Витька выбирает сектор обстрела. Наконец все готово. Хлебнули крепкого чайку, залегли в спальники, ружья на бруствер, а тут уже и стемнело. Через час высыпали звезды. В сентябре они здесь просто огромные. Широкий Млечный путь прямо над головой, его деловито пересекают мигающие огни самолетов, черточки хвостатых комет, блики лучей заблудившегося в ночи автомобиля за сотню километров отсюда.
- А если волки сзади подойдут?
- Впереди, справа идеальное место для брода, оттуда они и придут. Точно говорю.
Ну точно, так точно.
Волки появились в третьем часу ночи, слева сзади. Мы их услышали по шелесту скатывающейся по склону щебенки. Звук становился все громче и вдруг затих.
- Нас унюхали … - Рыжий шепнул со знанием дела.
Луна до сих пор не вылезла из-за гребня. Темно. Что там на склоне – кто его знает.
- Уходят. Давай, они разворачиваются!
Одновременно включили свет, точку на склон. Тьфу! Ничего не видно. Какие-то серые тени мелькают в светлом пятне фонарика.
- Получайте гады, это вам за наших друзей! Грохот стволов разорвал тишину ночи.
Все, отстрелялись. На утро обследование склона на предмет наличия убиенных врагов или хотя бы наличия следов крови на камнях, не дало положительных результатов.

Через неделю лагерь перебросили в Кудару. Палатки поставили на зеленой поляне в устье реки, прямо напротив кишлака…
… Прейдя с маршрута, сразу почувствовал – что-то не то, не хватает чего-то.
В палатке на спальнике записка - «…как хочется плакать, а я целый день смеялась …».
Была оказия и Галка улетела с вертолетом геофизиков… Практика у нее уже закончилась, пора домой.
Эх, Пирминдонтовна, Галка – промокашка …. Привыкли мы к тебе …

...............................................................................................................................

Кудара начинается после слияния рек Танымас и Кокуйбель. Здесь же расположен кишлак с одноименным названием, местные называют его Гудара. Три десятка кибиток, школа магазин. Сюда не подходят линии электропередач, нет почты, радио и телевизоров. Люди живут своей, непонятной нам – европейцам, жизнью.
«Что бы быть счастливым нужно жить как можно проще, иметь как можно меньше желаний и уметь довольствоваться малым» - это слова Далай Ламы. Наверно, по этому закону и живут эти люди…
В среднем течении речку перегораживает древний завал – Парадуз. Река здесь круто поворачивает налево, а потом проваливается в бездонную узкую щель – это первая достопримечательность долины. Вторая – три боковые речки, впадающие в Кудару по правому борту – Хаврездара, Башурвдара, Хабарвив хац. Речки для прохода караваном – как бы это сказать помягче … , в общем хорошие речки. Дальше - мост на правый борт. Ну и наконец – пик Революции. Почти семь тысяч метров – идет как бонус ко всем этим «конфеткам».

Мост длиной метров двадцать. На двух тросах поперек настелены доски и бревна. Доски где подгнили, где их совсем нет. Все это скрипит и раскачивается.
Вперед пускаем Наполеона. Один наматывает потуже веревку на шею ишака, другой обхватывает его с зади за задницу. Тронулись. Остальным перегородили дорогу, чтобы не бросились всей кучей за своим вожаком. Стоят, смешные, морды вытянуты, уши как локаторы в одну сторону развернуты.

Когда задние копыта проваливаются в щель или застревают между досок, нужно приподнять круп ишака и поставить его на место. Так шаг за шагом, не останавливаясь, мост пройден, очередь следующего. Второго, третьего провели – все уже слегка расслабились. «Придурок» - самый вредный ишак в отряде, видя, что дружбаны уже на том берегу, прорвав оцепление, бросился за своими друзьями. Галопирующий ишак на хлипком мосту … Он съехал с колеи уже в самом конце. Одно из копыт потеряло опору, «задок» занесло и ишак, теряя равновесие, полетел вниз. Но дуракам наверно везет. «Придурок» врезался в выложенную из камней опору, веревки лопнули, вьюки еще продолжали движение вперед, когда казан, здоровенный казан, которым мы так гордились, пустился в последнее плавание по Кударе.

.... А Наполеон один раз все-таки улетел с моста. Это был невзрачный мостик через один из боковых притоков Хаврездары. Два бревна, на них в виде чешуи, наложены плоские блины сланцев. Копыто у ишака по этим мокрым камням и съехало в сторону. Он ушел под воду сразу, с головой. Речка быстрая, глубокая. Наполеона вытащили просто случайно – метрах в ста ниже он зацепился за торчащий в воде обломок бревна. Деревянный ящик с секретными картами и снимками, выловили еще ниже, на отмели. Это было большой удачей. Иначе … Трудно себе представить, что бы с нами сделал «первый отдел»…
Когда все эти мокрые документы сушились под солнцем на брезентовых скатах палаток, все мы вспомнили недавний эпизод, произошедший с нашим горемыкой – Борей.
…Боря – редкостный кадр. Палатка – персональная на отшибе, в маршруты до темноты и всегда один. А так парень неплохой, только странный …
Давно поужинав, все сидели у костра, ждали Борю. Скоро звезды высыпят, а Бори нет. … Хорошо у костра. Раздолбанный приемник выловил из эфира мелодию Поля Мориа, шеф в такт раскачивается на стульчике, физиономия довольная, в животе шурпа из убиенного козла булькает.
В красных всполохах огня вдруг материализовался образ – сутулая, уставшая фигура. На ней брюки в цветастых заплатках, выцветшая куртка с капюшоном, надвинутым на глаза, на руках брезентовые рукавицы. На кожаных портупеях, крестом опоясывающих грудь, гирляндой висели полевая сумка с биноклем, авоська из бороздового мешка, компас и перочинный ножик. Большой ящик радиометра с трубой, напоминающей гранатомет, как-то уж совсем не по-хозяйски болтались на шее…
- Боря, ты что ли? Так и испугаться можно.
- Угу …
- Что ж так долго?
- Да карту искал… Забрался на водораздел, решил пообедать, разложился, а тут смерч налетел. Поднял все мое барахло в воздух, даже шапку с головы сорвал, зараза такая… Полетело все это вверх как воздушные шарики, далекоооо так…. В сторону Биляндкиика… И карты то же улетели. Шапку я нашел…
- Ну а карты то нашел? - Шеф перестал раскачиваться.
- Одну нет ….
Если б это было кино, то здесь бы вставили рекламную паузу …
… А все это из-за двух надписей: « Генеральный штаб» и «Секретно»

Вот утонул бы яхтан со всеми этими «секретами» - следующий сезон отряд всем составом был бы уже на Колыме, где-нибудь на касситеритовых приисках. Шутка …

Логотип

Облако тэгов

Случайное фото

a4