Бартанг

Вадим Логачев

Один из первых исследователей Памира И.И.Зарубин в 1911году писал: « … Бартанг выделяется даже среди памирских рек суровостью и мрачностью своей природы. Это река глубже, чем другие, врезается в материк и почти повсюду течет среди отвесных и недоступных скал. Очень часто русло реки представляет собой настолько узкий коридор, что солнечные лучи попадают сюда всего на несколько часов в день…».

Бартанг – красавец. Кто его увидит – запомнит на всю жизнь …
Запомнит урчание реки - громкое и тревожное в прижимах и на перекатах, спокойное на плесах и в широких водоворотах.
Запомнит бесконечные серые осыпи, тянущиеся веером по крутым склонам.
Песчаную пойму, где узкую, где широкую с зарослями облепихи, шиповника и красного барбариса…
Запомнит утренний запах растопленных печей в игрушечных кишлаках, ютящихся в зеленом треугольнике конусов выноса…
Ореховое дерево возле дороги, размером с вековой дуб…
Сладкую грушу, урюковые рощи, шелковицу…
Дорогу, пробитую в скале …
«Чертов мост» через Бартанг…
Осеннюю летящую паутину, добрые лица бартанцев и звонкое слово «царанг?»…

1983г

Начали с Баджу-дары – правый приток р.Бартанг, чуть выше кишлака Сипондж.
Отряд – двенадцать человек – три геолога, четыре техника, студент и трое рабочих. Был еще повар – потом сбежал от нас.
Начальник – Валерий Тимофеевич. Такой весь, как-будто вырезан из дубовой колоды - крепкий, широкий, немного сутуловатый. С ним всегда было спокойно …
Работяги – памирцы. Молодые ребята, веселые и беззаботные. Абдульчик – ветеран Муданьзянской битвы, ну и остальные, в основном такие как я – салабоны…
Баджудара – это как танк, который на нас наехал. Живы остались, но вот штаны …

… Паршивый участок. На подъеме тропа упирается в бронированный склон. Здесь нужно пройти по ровным, наклоненным пластам сланцев. Еще где-то сбоку просачивается ручеек - смачивает и так скользкую поверхность. Первый ишак загремел – мы не успели и рта раскрыть. Он летел кубарем, ломая торчащие из вьюка опорные доски для палаток. Странно, вниз к реке ишак не долетел, может застрял где-то ?
Давай спускаться. Точно. Вот он висит, зажатый сверху в узкой отвесной расщелине. Стоим прямо под ишаком, репу чешем – как бы его оттуда отколупать. Пока думали, ишак стал дергаться и наконец сорвался. Кто-то вовремя крикнул: «Берегись!». Только отскочили, как бедняга рухнул к нашим ногам. Видно было, что шея у ишака сломана… Лопнувшие вьюки лежали рядом, а кошмы и палатки унесло рекой…
На второй день тоже самое – бесконечные перевьючки, полеты …
… Встретили на тропе чабана.
- Вы не скажите, что там дальше?
- В Одессе были?
- Ну были…
- Вот там дальше лучше чем в Одессе!
В доску замордованный переходом студент, через пару дней сочинит слова на известный мотив:
«Там, где сливаются три речки, течет река Баджудара
Там даже лучше, чем в Одессе, спроси любого чабана …»

… Лагерь разбили на высокой террасе, как раз там, где сливаются три речки. Рядом отвесная скала, метров так в триста, где с самого верха, как с брансбойта, вырывается поток воды иногда в солнечный день укутанный радугой.
Недалеко разлегся красавец – пик Вудор.
Высота пика – 6132м. Под ним полукругом ледниковый цирк, засыпанный мореной, чуть ниже – березовая роща. Там, среди покрученных ветром и морозом деревьев, стояли рубленные из дерева два длинных старых стола. Когда-то здесь работала экспедиция «Памиркварцсамоцветы». Прямо в стенках пика Вудор на высоте пять тысяч метров добывали кварц, вернее пьезокварц. И работали же ребята, не ныли …

Здесь нам повезло. Нашли мощную и протяженную зону рыхлых сильно ожелезненных, окварцованных сланцев с пирит-сидеритовой минерализацией. Опробовали ее целую неделю. Пробы стаскивали в выбросной лагерь, разбитый среди березок…
Так за месяц мы покрыли всю площадь бассейна реки Баджудара и ее притоков. Наступил август. Стояла жара, в верховьях все потекло, речки набухли. В один день снесло все мосты. Отправили гонца вниз разведать обстановку, да и харчей поднести. Оказывается дела совсем плохи – разлившийся Бартанг затопил большую часть дороги, снес автомобильный мост в устье…Связи нет, рация есть но вот батареи, где-то на дне реки… Короче, караваном вниз по такой воде не спустится – кукуем …
Через неделю закончились продукты. Пошли к чабану. Так мол и так, кушать хочется – выручай. Дали ему метров пятьдесят веревки - взамен хромой баран-доходяга, а тут моя очередь дежурить подоспела. Шеф, уходя в маршрут, глядя на барана, дал команду – что бы к вечеру был праздничный стол.

Да это запросто … Как там у мусульман: голова на восток, теперь «бисмилеи рахмон рахим», горло резанул, кровь в тазик. Разделал без проблем, только когда вырезал желчный пузырь он у меня лопнул … Эх, может пронесет – желчь вроде всю собрал.
Пожарил свежину. Чтобы еще такое сделать, экзотическое? Во, домашнюю колбасу – кровянку! Где-то я слышал как ее делают … Промыть кишки, теперь в кровь мелко нарезаем сердце, почки, печенку. Немного сала, лаврушку, перец, соль. Теперь кружкой черпаем и заливаем в кишки. Веревочкой связываем, раз, два – гирлянда готова. Огонь в казане посильней, чтоб сало баранье растопить, с Богом – первая партия пошла.
… Колбаски взрывались по очереди как снаряды, пару секунд и казан пустой. Ага, понятно – давление превысило допустимый предел. Сейчас вилочкой потыкаем заготовочки и все будет окей…
Колбаса получилась – загляденье ! И цвет, и запах! Что там пробовать - и так все ясно ...
К вечеру собралась братва, уселись за достархан. Я во главе - как индюк раздулся.
Первая колбаса шефу. Заглотил он ее почти целиком! А потом ….
Все это дурацкая желчь, которая лопнула в руках…

Вода немного спала – пора спускаться вниз. Решили двумя ходками – сначала отрядное барахло перебросить, а потом вернуться и забрать пробы.
Вот и первая переправа, рядом остатки разрушенного моста. Ишаки столпились на узком пятачке возле кромки воды. Что делать? Ну не перейдет ишак с вьюком, даже рано утром по относительно низкой воде, а других вариантов нет – впереди скальный прижим – не обойти. Стали лагерем. День стоим, два. Вода все не спадает, от грохота реки в ушах стоит постоянный звон, да и кушать хочется …
Нам повезло. Чуть ниже нашли торму – снежный мост через реку. Видно еще весной здесь скатилась лавина и закупорила узкую щель каньона. Вода пробила себе дорогу, образовав снежный грот. Здесь было настолько глубокое и узкое место, что солнечные лучи не попадали сюда, чем и объясняется сохранность снега. По торме стали перетаскивать барахло, ишаков перетаскивали через речку веревками. Петлю на шею – и в воду. Все просто, только надо успеть вытянуть, чтоб не захлебнулся…
Следующая переправа была уже в устье реки. Там все-таки утопили одного ишака. На дно пошли и остатки отрядной посуды. Но мы радовались – ведь были уже почти дома.
Оказалось – не совсем. Отправили бригаду вверх на вторую ходку за пробами. Через два дня ребята пришли с кислыми рожами – два ишака сорвались – пробам капец ….
Посмотрели по остаткам, какие «накрылись» – мои. Все по профилям моей зоны ….
Ваши действия?
Правильно, шеф дал команду мне и трем рабочим подниматься назад и опробовать зону заново… Эта та , что под пиком Вудор, на пяти тысячах…
Два ишака, спальники, пробные мешки, остатки сухарей, банок пять кильки в томате, больше ничего не взяли, да больше ничего и не было. Брат чабан не даст загнуться голодной смертью… Сколько же мы выдули айрана на его литовке?! Когда шли в верховье – наверно по пол ведра на брата, когда шли назад, через два дня – наверно по ведру … Как тюлени лежали на боку, в определенном положении – иначе все выливалось …

Ну все, спустились. Прошли все переправы, теперь по дороге надо добраться до Сипонджа, братва основная уже там – отъелись уже наверно! Вышли к Бартангу - а дорога то вся в воде. Нормальная автомобильная дорога большей частью была затоплена. Бартанг набух весь, основного русла не видно, кругом вода. Так мы и брели, где по щиколотку, где по колено в воде, грустно и монотонно, как похоронная команда…
Сипондж. К первой хате подошли – тут же вышел хозяин. – Заходите.
- Айран будете, пока что-нибудь приготовят?
- Нет! Мы лучше подождем …
...........................................................................................................................

Сипондж – большой кишлак, раньше даже был райцентром. Весь какой-то чистый и уютный. Дома светлые и большие, обычно с летней пристройкой, она называется у них – дуккон. На плоских крышах сушится кизяк, под окнами клумбы цветов и маленькие огородики. Вдоль улочек шеренги тополей, кругом яблони, груши, тутовник. Вдоль ручьев и арыков, в тени деревьев стоят глиняные тумбы – это лежбища для тех, кто понял жизнь и никуда не торопится. Здесь хорошо – постоянный ветерок, дующий вдоль воды, прогоняет комаров, несет прохладу и спокойствие…
Урожаи здесь отменные. Растет пшеница, ячмень. Картошка в пол головы, помидоры… Большие площади под посев занимает табак. Он какой-то специальный, его выращивают для фармацевтики. Судя по всему – это гадость еще та. Пяток сезонов отработал на этих плантациях – и ты калека. Короче, вреден этот табак для организма, хотя платят за его сбор хорошо…
Бартангцы – чудный народ. Отзывчивые и очень добрые. Подойдешь к любому дому – тут же выйдет хозяин или пацаненок. Зовут в гости. Зашел в дом и ты уже как-будто свой. Нет того первого чувства скованности - пару фраз, обычно с юмором, и ты уже смеешься со всем семейством…
Сидишь на мягких курпачах, под боком пара подушек. Можешь сидеть, можешь лежать.
Хозяйка выносит поднос с лепешками, карамельками и сахаром рафинадом. Хозяин разливает чай - левая рука к груди, в правой - протянутая к тебе пиалка. Как и сотни лет назад…
Через час откланяешься, выйдешь из дома, а через десяток метров новый дом и хозяин на углу.
- Заходи, дорогой, чай попьем.
- Спасибо, я уже только что попил.
- Ага, к нему зашел, а ко мне - нет. Не уважаешь?
- Пошли …
И даже если ты уже будешь сыт по горло и будешь ускорять шаг, сторонясь гостеприимных домов, все равно услышишь чей-то окрик и увидишь бегущего к тебе таджиченка с протянутой в руках тюбетейкой, полной яблок и груш …

Ниже Сипонджа, в каких-то трехстах метрах, была разбита урюковая роща. Мы простояли лагерем в ней весь сентябрь. Представляете себе что это такое? Навряд ли … Это постоянный понос и какая-то безысходность… Ну вот еще десяток съем и все! А через час руки снова тянутся к дереву… Самые «светлые умы» абрикос с деревьев не рвали. Зачем? Памирцы здесь же сушили его на курагу. Вот он на покрывале рядочками выложен, раскрытый на дольки, с капельками нектара выступившего по краям, весь какой-то бархатный, и размером с персик. Так и заманивает: - съешь меня, съешь …
… Вечером, когда с гор спускалась долгожданная прохлада, и серая тень от бокового хребта накрывала лагерь, можно было увидеть странную картину: сгорбленные фигуры, сидящие на земле. Где одинокие, где кучкой, серьезные, сосредоточенные лица, в руках булыжник …. И этот звук - тюк, тюк …. Потом люди, наконец, вставали и уходили спать, оставляя после себя пирамидки колотых урюковых косточек …

..................................................................................................................................

Поднимались впятером – в лоб по склону. По ручью пройти было нельзя – он тек в узком пропиле. На плечах рюкзак с харчами и лотком, сверху поперек спальник. Палатку не брали. Вообще, весь сезон мы обходились без палаток. Засыпать, глядя на звезды…, что может быть лучше?
Крутой, безжизненный склон, засыпанный крупными обломками, с редкими бастионами скальных выступов. Три часа подъема, все уже захекались, да и пить хочется, и вдруг на тебе – вода. Чистейшая вода, холодная и искристая, деловито течет по бесконечно длинному рукотворному арыку. Бартангские акведуки. По ним вода из боковых речек и ручьев подается вдоль склона для орошения небольших пятачков земли, заботливо очищенных от камней и расположенных в виде террас и уступов. Арыки в несколько ярусов, иногда тянутся на целые километры и со стороны трассируются зелеными линиями и пунктирами горизонтально прочерченными вдоль склонов. Ручная, ювелирная работа …
Поднимаемся еще час – опять чудеса. Перед нами - плоскотина. Стоит литовка, кругом травка, пасутся барашки. Дальше снова крутой подъем – и опять тоже самое – рельеф выполаживается до ровной горизонтальной поверхности. Дашты … Знаменитые бартангские дашты. Это фрагменты древних ледниковых и речных террас. Там где эти террасы срезаны водными потоками обнажаются отвесные стены конгломератов. Иногда в них можно увидеть ниши и пещеры. Говорят, в этих пещерах когда-то жили люди. Может огнепоклонники зороастрийцы или сиахпуши, а может просто кто-то от кого-то прятался.

Еще час подъема и мы на месте. Огромный цирк – котловина, обрамленная зубчиками заснеженных хребтов. Здесь до них уже совсем недалеко. Спальники бросили возле литовки чабана, осадки на ближайшие три дня, вроде, не предвидятся, значить будем спать под открытым небом.

Поставленная задача – шлиховое опробование верховья реки.
А ну-ка напряжем извилины и вспомним чему учил нас старый профессор геолфака, прошедший в свое время с лотком пол-Колымы, да и Магаданские лагеря в придачу:
Шлиховой метод – это метод опробования рыхлых отложений промывкой. Опробованию подлежат русловые отложения, косы, обрывы речных террас, конусы выноса и т.д. По идее надо выбирать такие места, где следует ожидать максимального накопления тяжелых минералов – это верхняя часть косы, места, где резко замедляется скорость течения реки, места у подножья коренного цоколя, где скапливается перемытый и обогащенный материал террасовых отложений.
Проводимые нашей партией общие поиски масштаба 1:100000, предполагали максимально увеличить частоту отбора шлиховых проб. Помимо речной сети опробовались все без исключения крупные конуса выноса и склоновые рыхлые отложения с интервалом в 150-200 метров. Загвоздка была в том, что опробуя по заданной сети, часто попадались места, где отсутствовал надлежащий материал. Огромные конуса выноса по всей площади часто состояли из обломков пород размером так с чемодан и больше. Здесь преобладали процессы тотального разрушения и выноса материала, а нам нужны были места, где хоть немного присутствуют процессы накопления, сортировки и естественного природного обогащения. Приходилось выкручиваться – или пробу брать как можно выше, или копушу копать глубже. Иногда бралась искусственная шлиховая проба – протолочка. В пробный мешок набирались обломки интересующей породы. Потом все это дробилось и промывалось на лотке.
Лотки деревянные, сделанные из цельного куска тополя. Мыли до серого шлиха – это когда при доводке на плоскости слива появляется каемка мелкого красного граната. Это в том случае, если гранат присутствовал в материале, а так до темно-серого мелкого песка, весом в 10-20г. Перед сливом готового шлиха в пакет можно взять лупу и посмотреть – что это мы там намыли? Вот черный песочек, магнитный, понятно – это магнетит, красные хорошо ограненные зерна – гранат, коричневые или бурые зерна с алмазным блеском – возможно касситерит, желтый металлический песок – пирит…
А глаз так и ищет малюсенькую бляшечку или кренделек – золотинку. Знаки золота в шлихе, скажем так – больше трех золотинок – это уже удача.

… Прошло три дня, а работа так и не сделана. Надо остаться еще на день. Харчей – ноль.
Что делать? Чабан со стадом куда-то свалил, а в кибитку без него решили не входить. Может сурка подстрелить да съесть? Это можно.
Охота на сурка дело несложное. Вот он торчит рыжей пирамидкой возле своей норки, свистит – предупреждает об опасности. Делаешь вид, что проходишь мимо норы, и когда сурок в нее прячется, осторожно на цыпочках, а еще лучше сапоги снять, заходишь ему в тыл сверху. Тихонько садишься и ждешь. Минут через десять сурок обязательно вылезет, ведь должен же он посмотреть, куда это пошло двуногое чудовище?

… Вечером приволокли здоровенного сурка. Быстро разделали, вырезали вонючие железы. В чем бы это его приготовить? А самое главное – на чем? Бензин для примуса закончился, из посуды только чайник да кружки, да пара самопальных резных ложек.
Пошли к чабану. Возле дома нашли ржавую кастрюлю с крышкой. Рядом горка тлеющего кизяка. Расковыряли – в середине есть еще жар.
Так мы этого сурка в этом терриконе и закопали… Там всю ночь он парился, а может и нет – кто его знает. Утром раскопали, открыли крышку …
Ну что, надо есть… Без соли, без ничего… Да и непонятно, варилось там мясо или просто грелось… Короче, ты кусок в себя, а он – обратно. А этот мускусный запах …
… Весь день сурок торчал в горле, он постоянно хотел выйти оттуда. Надо закончить работу и вниз, вниз - быстрей заесть его, хоть чем-нибудь …
Когда собирались домой, спустился чабан со стадом. Заглянул в нашу кастрюлю, покачал головой.
- Испортили. Теперь в ней можно только собакам варить кушать.
Да, для памирцев сурок грязное животное, впрочем, как и собака…
.................................................................................................................................

… Отработав очередной участок, рабочих решили отправить к себе домой в отгул. Да и машина для переброски лагеря приедет только через неделю.
Раз такое дело - я уговорил шефа отпустить и меня с рабочими на пару дней к ним в гости.
Залезли в кузов первой проходящей попутки – погнали. «Погнали» - это именно то слово. В открытом кузове надо стоять широко расставив ноги, вцепившись одной рукой в товарища, другой в борт машины. Местных водителей здесь называют мушкетерами… Трудно провести аналогию. Наверно когда «скрещивают шпаги», встречаясь друг с другом на узкой дороге, где нельзя разминуться? Вот так упрутся передними бамперами и стоят, проверяя у кого нервы крепче. Потом один плюет на это дело и начинает сдавать задом до первого кармана.
А если заглянуть под капот такой мушкетерской машины … Все подвязано на каких-то веревочках, цветных тряпочках… Лучше не смотреть. И аккумуляторы – у большинства они уже «сдохли», поэтому глушат мотор в таких машинах, заехав предварительно на склон или хотя бы «кривой стартер» должен быть под рукой…

… В Емце гуляли два дня…. В памяти остались фрагменты веселых посиделок, звуки песен, треск кинопроектора, запах жареной картошки и крик петуха по утрам …
На третий день – пора домой.
Сижу возле дороги, прислонившись спиной к стволу реликтового орешника. В голове сплошное созерцание, в руках груша, за пазухой абрикос. Рядом ручеек поет песенку. Хорошо…
А вот и УАЗик вынырнул из-за поворота. Надо встать и поднять руку… Заскрипели тормоза, медленно открылась дверца…
Сердце екнуло, потом остановилось, а потом застучало быстро, быстро…
В открытом проеме показалась удивленная, саркастическая ухмылка главного геолога памирской геологоразведочной экспедиции… Геннадий Сергеевич … Вот это влип, по полной…
- Вадик, ты что здесь делаешь?
Ну и что это я здесь делаю? Один, черт знает где, на краю пыльной дороги?
- Да вот зуб заболел, пришлось ехать к врачу…
Откушенный кусок груши надул щеку, фраза получилась невнятная – правдоподобная…
- Ну садись, мы тут к вам как раз с проверкой едем…
Сел я на заднее сидение, щеку ладонью подпер, думаю – вот приедем – будет для ребят праздник…
- Ну рассказывай, что это вон за те выходы.
- Да триас это … верхний … сланцы в основном, песчаники…
Ладонь все сильнее прижимаю …
- Что болит?
- Да болит, зараза…
- Ну ладно…
Через час были в лагере. Лагерь со стороны напоминал выездной филиал санатория общего профиля – здесь тебе праздно шатающиеся, вот читающие, загорающие…
Что они все на меня так смотрят? Я что ли «ревизора» привез?
- Геологи, прошу предоставить полевые материалы! Геннадий Сергеевич решительно подошел к столу.
- Понятно … Стол был застелен двумя листами ватмана с исписанными таблицами преферанса, «тысячи» и «кинга»…
Вечером, когда всем уже «навставляли» по полной программе, наступило время, так сказать культурного времяпровождения – Геннадия Сергеевича под руки девицы повели в кинотеатр. Проверка закончилась …
Шеф задумчиво почесал бороду.
- Так…. Машину нашу ждать не будем. Завтра иду в сельсовет – может попутку выбью. Сматываться отсюда надо …

Логотип

Облако тэгов

Случайное фото

22