Пяндж

Вадим Логачев

Пяндж – верховье Амударьи, самой водоносной реки в Средней Азии.
Если мы смастерим виртуальную, непотопляемую лодочку и отправимся вплавь по этой реке - это будет удивительное путешествие, длинной в две с половиной тысячи километров, которое через много дней, а может месяцев, закончится в теплых водах Аральского моря.
Так и сделаем …
Истоки реки начинаются на одном из северных склонов Гиндукуша на границе Китая, Афганистана и Индии. Здесь на высоте пять тысяч метров из щелей висячего ледника вырываются быстрые потоки речки Вахджир, которая ниже по течению называется Вахан-Дарьей. Вахан-Дарья, длинной в двести двадцать километров, течет вдоль южной окраины Памира, в глубоком ущелье между Ваханским хребтом на севере и Гиндукушем на юге.

Раз мы уже начали плыть в своей виртуальной лодке, то заодно и перенесемся в прошлое лет на двести назад в государство Вахан.
Капитан Тагеев, участник военных походов на Памир, в конце девятнадцатого века, писал: «В одном месте, под отвесною, закутанною в облака горою, нам попались три небольших строения, сложенных из камня. В этих первобытных жилищах приютилось несколько ваханцев. Живут они очень бедно, большинство занимаются разбоем, нападая на заплутавшие караваны, и очень небольшая часть сеет пшеницу. Ваханцы рослый, красивый народ, принадлежащий к арийской расе, находятся почти в диком состоянии. Длинные волосы, черные, как смоль, блестящими локонами спадают до плеч. Большие черные глаза, окаймленные широкими, сросшимися над переносицей бровями, и нос с небольшой горбинкой придают им суровый и хищный вид. Они очень напоминают своей внешностью афганцев, хотя несравненно красивее последних. Речь ваханцев до того мелодична и они так приятно владеют языком, что мне казалось, что передо мною одичалые французы, и только хорошо вслушавшись, я различил азиатское наречие.
Ловкость в ваханцев развита необыкновенно… Они неутомимые ходоки и на протяжении многих верст не отстают от бегущей лошади.
Ваханские женщины отличаются необыкновенной красотою. Это настоящие восточные красавицы, каких мы видим лишь на рисунках. Я долго издали любовался молодою ваханкой, смотревшей на меня своими большими черными, с поволокой глазами, но, когда я подошел к ней ближе, чувство отвращения овладело всем моим существом. Красавица была так грязна и издавала такой ужасный запах, что я скорее отвернулся от нее»...

Там где Вахан – Дарья принимает в себя воды реки Памир начинается Пяндж. Река Памир, прорезая ступени высоких террас, вытекает из озера Зор–Куль. Англичане называли это озеро - Виктория, китайцы, правда, очень давно, Озером Драконов.
Вот так верховье Пянджа в тридцатых годах прошлого века описал Павел Лукницкий - неугомонный исследователь Памира: «Огромный, могучий ледник, извившись выпуклым своим телом по тесному, дикому ущелью, сползает с великолепного белого массива, увенчанного группой грозных ледяных, заснеженных пиков. На три тысячи метров над уровнем моря взнесена здесь долина Пянджа, но еще не меньше чем на три километра превышают пики долину. Серый, заваленный моренными отложениями ледник, дойдя почти до самой долины, нависает отвесной стеной. В середине ледяной стены чернеет глубокий грот. Из него вырывается бушующая река, она мчится по огромному конусу выноса, разбегаясь множеством рукавов. Мутные потоки, цвета сгущенного молока, вливаясь в Пяндж, оставляют в его серой воде белые бороды, пока воды, наконец, не смешиваются и не приобретают единый цвет. На самом берегу, на краю конуса, усеянного россыпью битых скал, стоит старая крепость …».

По Пяндже, Гунту и Шахдаре, развалины подобных крепостей сохранились и до наших дней. Самая крупная из них – это крепость сиахпушей-огнепоклонников Кафыр-кала. Начиная с седьмого века, она защищала выход с высокогорий Большого Памира, откуда двигались потоки кочевников в древнюю Бактрию и дальше в Индию и Иран. Возле кишлака Ямчун причалим к берегу, что б взглянуть на нее.
Крепость образует огромный треугольник из каменных стен толщиною полтора – два метра. Стены тянутся на сотни метров. Иногда они двойные и в таких местах они чем-то похожи на Великую китайскую стену. Все стены связаны чередою круглых башен с амбразурами. Амбразуры во фронтальной стене изнутри обложены плоскими плитами и наклонены под углом вниз, так чтоб давать стрелкам возможность обстрела долины Пянджа и боковых ущелий. Главная часть крепости – цитадель, большая круглая башня, расположенная в вершине треугольника, возвышается над долиной Пянджа не менее чем на пятьсот метров по вертикали…
Раз мы уже вышли на берег, то нам просто необходимо покупаться в целебном источнике. Теплый радоновый источник Фатимы, он находится недалеко отсюда. Здесь есть еще одно интересное место. Поднявшись вверх высоко по склону, мы попадем на территорию древнего пещерного городища. В подземных залах с высокими сводами под ногами хрустят кости животных, а вдоль стен аккуратно выставлены человеческие черепа…
У кишлака Намангут на Пяндже расположена еще одна хорошо сохранившаяся крепость. Она называется Каахка – по имени легендарного богатыря, царя сиахпушей …
Оставим крепости в покое и поплывем дальше.
Не владея литературным красноречием, обратимся лучше к первоисточникам - опять же к Лукницкому: « И вот уже середина Вахана. Не проникнет луч солнца в неприступные боковые щели Даршая и Шитхарва впадающих в Пяндж. Их ширина – один-два метра, а высота, кажется, до небес. Словно из блестящих, сплавленных черепов сложены отвесные скалы, - это очковые гнейсы, вода вымыла в них миллиарды пустых глазниц. Но сам Пянж разливается здесь широко, обводя своими рукавами длинные травянистые острова. Склоны гор над долиной еще более расступились, но все так же круты. Гигантские осыпи выдвигаются в долину развернутыми, как выгнутый веер, холмами. Еще упорнее и пронзительней ветер, - он всегда дует здесь с середины дня, окутывая пыльною мглой весь видимый мир».

Плывем дальше. Наконец долина Пянджа расширяется до двух–трех километров. Пойма реки нарезана квадратами посевов, ближе к склону зеленеют сады, сквозь листву которых видны белые стены домов. Райцентр – Ишкашим. Надо причалить, хотя бы для того, чтобы отсюда насладится прекрасным видом на самую высокую гору Гиндукуша Тирадьж-Мир. Ледовым бастионом высотой в 7750 метров, всего в полусотне километров отсюда, Тирадьж-Мир выступает из-за спины ближайшего снегового гребня. Своими снегами и льдами он питает притоки Инда…
За Ишкашимом долина Пянджа сужается – мы попадаем в древний Горан. Опять же у Лукницкого: «Только в устьях боковых пропиливающих скалы протоков могут уместиться на каменных выносах крошечные горанские кишлачки. Самой природой поставлены пределы их развитию: некуда поставить дом, с великим трудом можно расчистить среди упавших камней площадку размером в два–три одеяла для посева злаков»…

Вот кишлак окруженный шеренгами тополя. Гарм –Чашма. Здесь выше по ущелью расположены горячие серные источники. Несколько природных горячих ванн разной температуры окружены белым холмом травертинов. В нижней части холма в виде решеток радиатора обнажаются желтые и бурые сосульки кальцитовых сталактитов. Покупавшись в источниках, плывем дальше.
Кухи-Лал. Здесь в старину добывались рубины, а точнее бадахшанский лал – благородная шпинель. Интересно, пропустили Марко Поло взглянуть на эти копи? По крайней мере восемь веков назад он писал: «В той области водятся драгоценные камни балаши, красивые и дорогие камни, родятся они в горных склонах. Народ, скажу вам, вырывает большие пещеры и глубоко вниз спускается … И добывают балаши по королевскому приказу, для самого короля. Под страхом смерти никто не смеет ходить к той горе, а кто вывезет камни из страны, тот поплатится за это головою и добром…».

Еще в девятнадцатом веке афганцы извлекали из этих примитивных копей шпинель. Сейчас они заброшены и завалены осыпями.
Плывем дальше. Наконец мы в Шугнане - часть Бадахшана лежащая в основном в долинах Гунта и Шахдары. Столица Бадахшана – город Хорог. Он расположен на высоких узких террасах в долине Гунта, в месте впадения его в Пяндж. В 1896 году, когда была установлена по Пянджу государственная граница между Россией и Афганистаном, в маленьком кишлаке Хорог было построено пограничное укрепление, состоящее из двух каменных домов и казармы. С тех пор кишлак разросся, превратившись в уютный и светлый городок. Особенно хорош он, когда поздней осенью спускаешься с холодного Восточного Памира по дороге домой в Душанбе…
Чуть выше Хорога в Гунт вливается Шахдара. Здесь ступени древних речных террас придают горным склонам своеобразный, лестничный рельеф. Над местом слияния двух рек нависает плоская долина – «ишан дашт» - резиденция последнего ишана шугнанцев. С высоты в двести метров каждое утро он взирал на своих подданных, живущих внизу в долине… Ишан посадил у себя в саду множество, привезенных из далека, диковинных растений. Сейчас здесь высокогорный Памирский ботанический сад, выше которого в мире есть только один Ботанический сад – в Индии, в Даржилинге. Так говорят …
Долина Шахдары - одна из самых залесенных и красивых долин в Бадахшане. Живописные кишлаки окружены полями зерновых посевов, рощами тополей, орешника и фруктовыми садами. Здесь рядом с трактором, в том месте куда он не может заехать, можно увидеть идущего за плугом шугнанца. Два быка, как и сотни лет назад, тянут железный клин переворачивающий сухую, каменистую, но необычайно плодородную почву…
Рошкала – районный центр, одно время был столицей Шугнана. Возле стен «красной крепости» в 1895 году отряд капитана Скерского дал последний бой частям афганской армии, навсегда прогнав их с территории советского бадахшана …
От Рошкалы поднимемся вверх по левой составляющей Шахдары. В верховьях реки Ляджуар-дара в отвесных мраморных стенах на высоте около пяти тысяч метров обнажаются жилы и гнезда небесно-голубого, синего лазурита.

Спустимся опять в Хорог, бросим нашу лодку, и просто пешком пойдем вниз вдоль Пянджа в Рушан.
Вокруг сплошные сады и пашни, разрезанные нитями арыков с чистой и прохладной водой. Плавные изгибы рельефа нарушают одиноко торчащие и разбросанные по всей долине скальные обломки песчаников и известняков размером с памирский дом и больше. Когда-то, они с грохотом слетали с крутых склонов Рушанского хребта…
Поршнев – наверно самый большой кишлак на Памире. В верхней часть кишлака разбит старый сад, печально известный тем, что в двадцатом году здесь басмачи вешали комсомольцев, а внизу, прямо возле дороги, за железными воротами, находится наша база – база Памирской геологоразведочной экспедиции. (Это я про восьмидесятые годы …).
Посередине - длинный барак с верандой – это гостиница для приезжих, справа – здание петрографической лаборатории, слева – жилые помещения, впереди мастерская, гараж и дробилка. Двор базы разрезает широкий арык – это открытый водопровод для многих домов кишлака, поэтому здесь неукоснительно выполняется правило: «не плюнь в колодец…».
В саду возле столовки, течет еще один ручей. В летний день, после обеда, здесь на зеленой траве любят возлегать аксакалы – повар Нургуль, пару водителей, местный техник и кто-нибудь из заезжих геологов. В восемьдесят третьем, после трех недель проведенных на базе, и я был посвящен в избранные. … В маленьком , прохладном ручье охлаждаются бутылки с портвейном, рядом уже пара пустых… Лежа на спине на мягкой подстилке, хорошо созерцать контуры рельефа далеких хребтов, растворяющихся в афганском небе…
Ночью, напротив кишлака, на афганском берегу, загораются огоньки. Абдульчик говорил, что это сигнальные огни, типа: «все готово, можно забирать». В условленном месте, в камнях под казаном, лежит кулек с анашой. Курьер, переплывет через Пяндж, заберет его, оставив взамен пару банок консервов…
Вообще, понятие «граница на замке», здесь местами условное. Мы шлиховали склоны Пянджа от Поршнева до устья Бартанга. Пробы для промывки часто стаскивали к реке. Иногда погранцы подъезжали к нам буквально через десять минут, иногда через пару часов, а иногда нас вообще никто не трогал – плыви себе куда хочешь, нарушай себе границу …
Хотя, наверно, не все так просто. Я раз видел, как погранец достал из своей сумки телефонную трубку со шнуром, подошел к скальному выступу, воткнул куда-то там вилку и стал докладывать обстановку. Как раз в то время кто-то кого-то бомбил на территории Афганистана. Я с десяти метров рассматривал то место и не увидел никаких проводов или еще чего-нибудь …

Рушан – Вомар - значит «светлый». Он натурально светлый. Светлый из – за выбеленных известью домов, деревьев, бордюров дорог. Может еще из-за тополей. У памирцев тополь – дерево номер один. Его сажают вдоль дорог, вдоль склонов и арыков, вдоль заборов и вместо заборов… Говорят, что каждый шугнанец еще мальчиком должен посадить хотя бы один тополь. Потом, когда пацан вырастет и настанет время жениться, тополь срубят для изготовления центральных балок нового дома.
Тополь в основном здесь двух видов: пирамидальный памирский тополь и светлый лавролистный, который не дает пуха, потому что его сережки опадают на землю нераскрывшимися. Да и пирамидальный не дает пуха, так как вообще не образует женских сережек…

Почитаем Бориса Лапина. Был такой писатель. В начале двадцатых годов бродил себе в грязном таджикском халате по кишлакам Шугнана. Вот что он пишет про Рушан (читать надо медленно, с выражением): «Был ясный вечер, когда я стоял у Кала-и Вамара. Его высокие двухсотлетние стены из серого камня были угрюмы. Огромные, обитые железом ворота напоминали неприступные стены Вавилона. Вокруг лежали дома, селения и маленькие разгороженные поля. На одном из них стоял старый таджик, с тяжелым трудом ковырявший землю мотыгой.
Погляди вокруг, - сказал он, - наш край носит название Рушан, что значит «светлый». Видал ли ты что-нибудь светлее нашей родины?
Я оглянулся вокруг. Солнце заходило. Низкие и мрачные, надвигались со всех сторон горы. Это было какое-то торжище холодных ущелий и каменных скал, пересеченных глубокими синими тенями. Наверху, как облако, маячили вечные снега, излучая грязноватое сияние».

«… грязноватое сияние» - я сейчас расплачусь …

От Рушана поедем на попутке. Желательно не на трубовозе или трейлере. Так как едут они медленно, а на поворотах скребут своими бортами об выступающий склон…
Вообще, об памирском тракте написано много и незачем это пересказывать. Одним словом дорога – супер! Что б раз и навсегда влюбится в нее, надо проехать по ней в открытом кузове шестьдесят шестого газона, лежа на кошмах и спальниках отрядного барахла. Если это летом, то справа и слева, не переставая, будут мелькать солнечные картины Ван Гога, если осенью ночью, то глядя на звезды можно просто сойти с ума улетая в вечность…

Проехали устья Язгулема, Ванча. Пяндж здесь бесится - зажатый в узкой долине, бросается с одного берега на другой. Ему тесно…
Ванч – богатая долина. В лесных зарослях много березы, дикорастущих яблонь, груш и ореха. Их заготавливают и сушат впрок, а в урожайные годы в лесах собирают так много фруктов, что ими кормят скот. Так говорят…
Здесь уже растет виноград, фисташка и инжир. Дыни начинают достигать стандартных размеров – метровых торпед…
Поднявшись в верховье Ванча, можно через перевал Кашал-Аяк попасть на ледник Федченко, оттуда в долину Танымаса, дальше Кудара, Бартанг и снова Пяндж. Круг замкнется…
Тут бы надо написать про знаменитые памирские овринги и героизм строителей памирского тракта…
Лучше закажем два чайника чая, косушку душистого меда, горячую хрустящую лепешку и развалимся на кошмах под кроной огромной чинары, похожей на баобаб…
Калайхумб – последний памирский кишлак. Здесь мы попрощаемся с Пянджем и Памиром.

Логотип

Облако тэгов

Случайное фото

a6