Хомкалов Александр Георгиевич

Александр Георгиевич Хомкалов.
Стоило большого труда добиться участия А.Г. в сайте. Попросил его написать воспоминания о работе самой главной и крупной памирской партии – Акархарской разведочной. Он сначала полусоглашался, затем категорически отказался, так как, по его словам, никогда не любил писать, что ему нужно долго настраиваться, бросить все дела и заниматься только этими записками. Получив отказ, я «сменил тактику» - попросил написать автобиографию. В ответ – то же самое. При этом А.Г. упомянул, что в семейном кругу не раз рассказывал о разных случаях из своей полевой жизни. Вот на этом мы и сошлись. 27 июня 2013 г., А.Г. пришел к нам домой и рассказывал свою биографию в течение 4-х часов. Записывал второпях. Александр Георгиевич, конечно, особенно увлекался рассказами на технические темы, в которых я – полный профан. Хотя понимаю, что для читателей-«технарей» это, как раз, - самое интересное.
А.Г. принес несколько старых фото, которые мы отсканировали, позировать отказался, ссылаясь на стариковский вид и т.п. Между тем, в свои 75 он выглядит не больше, чем на 60-65. М. Безуглый.

Родился я 14 сентября 1937 году в селе Олонки Иркутской области, на берегу Ангары. Село (оно же – районный центр) расположено в 90 км от Иркутска. Поблизости находился в ссылке и похоронен декабрист В.Ф. Раевский. Род Раевских, в том числе и Владимир Федосеевич, связан с Белгородчиной. Таким странным образом, живя смолоду в Иркутской, а теперь – в Белгородской областях, я остаюсь земляком известного декабриста.
Вернувшиеся с войны мужики истосковались по мирному труду. Ремонтировали старые подворья, строили новые дома и т.д. Наш дом был в селе самый неказистый. Отец работал директором районного коммунального хозяйства и все силы тратил на благоустройство села и района. Долгие годы после его смерти люди помнили, с каким трудом ему удалось застелить тротуары, провести электричество (через три протоки Ангары!) и др.
Школу (кстати, им. Раевского) я закончил в 1954 году. 1954-59 г.г. – учеба на геологоразведочном факультете Иркутского горно-металлургического института (группа РТ-54-2). С детства завидовал старшему брату-спортсмену, рослому и физически крепкому.
Я же оставался маленьким и слабым. Но через какое-то время отбросил свои переживания и усиленно занялся различными видами спорта: лыжами, стрельбой, коньками, легкой атлетикой, Особенно успешными оказались занятия лыжами. Наша школьная команда была чемпионом района, а институтская занимала первые места в своем вузе и области. Вспоминаю «гонки патрулей», которые организовывались министерством обороны. Это было подобие биатлона – бег на 30 км сочетался со стрельбой из винтовки.

1

После окончания вуза я в том же 1959 году был направлен в Таджикистан. Первое место работы – Южно-Таджикская геологоразведочная экспедиция, разведочная партия на вольфрамовом месторождении Майхура, его верхний (4200 м) участок Якарча. Старший буровой мастер. В конце 1959 года успел поработать на разведке угольного месторождения Зидды, в верховье той же Варзобской долины.
В 1959 году познакомился со своей будущей женой Светой, Светланой Ноховной. В том же году вступили в официальный брак, который длится более 60 лет. Один из дедов Светланы Ноховны был муллой, второй – православным священников. В 1928 году родители Светы совершили вместе с пограничным отрядом вьючный переход из Оша через весь Памир в Ишкашим (на крайнем юго-западе Памира). Там и родилась Света. А в 39-ом году их семья перебралась в Душанбе. Отец в 43-ем году сгинул под Ленинградом («пропал без вести»), и «неблагонадежная» в глазах тогдашней власти семья осталась без поддержки со стороны «самого гуманного в мире» государства.
С 60-го по март 63-го года я сменил несколько геологических партий и участков в составе ЮТГРЭ, главным образом, в должности техрука буровых работ. Вначале это была Комсомольская партия (разведка на уран), затем бурение в районе Лучоба на газ (до 800 м). Далее – разведка соли в районе Нурека и изыскания на месте будущей насыпной плотины. Оказалось, что коренное ложе с глубины 320 м и до забоя (600 м) сложено солью. Тем не менее, плотину возвели именно на этом, казалось бы, не очень надежном месте, и она, насколько я знаю, до сих пор сохраняет устойчивость. Позже вел разведку соли (и доломита) в Яване, под будущий химкомбинат, а затем участвовал в разведке флюорита на Красных Холмах (Такобская партия).
1 ноября 62-го года участок неожиданно завалило снегом, который сыпал до конца ноября. Мы оказались в снежной западне. А оставалась недобуренной последняя запланированная скважина. Пришлось, невзирая на погоду, продолжить бурение. При скважине постоянно находился опытный буровай мастер Эдик Пеганов, с которым я впоследствии сотрудничал на Памире. Чтобы поддержать нас морально и материально, руководство партии направило из Такоба на участок (около 30 км) двух завьюченных лошадей в сопровождении двух женщин. В их числе – жена Эдика Света. По рации начальство попросило нас встретить гостей, которые везли подарки к 7 ноября, домашние передачки и письма.

1

С участка вышли я и Костя Поляков. Встреча состоялась в середине пути. Маленький караван медленно, но упорно пробивался наверх. Как могли, помогали им: топтали тропу, поправляли вьюки и т.п. И гости, и хозяева вымотались так, что падали в снег и мгновенно засыпали. Наконец, вышли на участок, отдохнули, закончили работу. В передвижениях по участку и на спуске меня выручали самодельные лыжи, которые я смастерил из какой-то доски с помощью пилы, топора и других простейших инструментов.
В марте 63-го начался памирский этап моей жизни, который длился до 75-го года. В 63-64-ом годах работал техруком Памирской ГРЭ и принимал участие в разведочных работах Ишкашимской, Калайхумбской, Кухилалской, Токузбулакской партий. В 65-ом году начальник Токузбулакской партии Н.П. Куфтин ушел на другую работу, а меня назначили на его место. Старшим геологом был Г.С. Аверьянов. Декабрь, конец полевого сезона, участок завален снегом. Уже спустили по канатной дороге часть грузов… Внезапно трос оборвался, хорошо, что обошлось без жертв. Пришлось снимать старый трос и заменять его новым. Работка была не для слабых. Вверх по склону потянулась цепочка людей; каждый – с мотками троса. Нужно перебросить его через верхний блок, протащить вниз, соединить с другим концом, натянуть и т.д. На одном участке я случайно подрезал тросом снег и вместе с лавиной полетел вниз. Задержаться удалось перед самим обрывом – повезло.
Спустили все грузы, отключили электричество, большинство людей уехали. Сидим с Аверьяновым на базе, и он посетовал, что не успели пробурить две небольшие (по 20-30 м) подземные скважины, которые нужны для уточнения границ сереброрудной зоны. Жаль, что теперь это уже невозможно сделать. Я возразил, но уточнил, что для быстрого бурения скважин, нужен еще один человек – помбур мне в напарники. Г.С. согласился поработать помбуром. Скважины мы пробурили (обе оказались пустыми). А в Душанбе написали проект на продолжение разведки. Решающее слово осталось за начальником УГ В.И. Верховым. Тот посмотрел проект и сразу же понял, что перспективы месторождения оказались не такими радужными, как предполагалось ранее. Проект не утвердил и выделил ассигнования только на составление отчета.
В 1966 году мне предложили стать начальником Акархарской партии, которая вела разведку крупного месторождения боросиликатных руд. До меня эту должность занимал В.Л. Свирид. На месторождении остались работавшие с ним гл. инженер Лёня Громов, прораб В.А. Ицков, построивший поселок, неизменный главный геолог И.П. Шаповалов, высококлассный механик и электрик Костя Поляков, который погиб в 1971 году, сорвавшись, вместе с машиной с участка дороги, перекрытого отвалом штольни. Не могу не упомянуть работавших вместе со мной в 66-ом или в в 71-74-ом г.г. техрука буровых работ В.А. Павлова, завхоза Н.С. Стогния, руководителя горно-проходческой бригады А. Тюрина и бригадира буровиков Н. Старостяка, геологов И.В. Бирулю, В. Панину, радиста и зимовщика Л.М. Дорина, виртуозного бульдозериста К. Ворону, бурового мастера Э. Пеганова.

1

Акархар – пример практически автономного разведочного объекта. У нас были свое электричество, различная техника, мастерские по её ремонту и обслуживанию, свои станки и кузница. Различные склады – ВМ, ГСМ, продовольственный, площадка с техническим оборудованием, дробилка, распиловочный станок для керна и др. Кухня, столовая, пекарня, баня и т.д. В таких условиях мы многие вопросы решали сами, не обращаясь за помощью к вышестоящему начальству. Главными качествами руководителя партии должны быть его способность брать на себя всю ответственность в нештатной ситуации и быстро принимать наиболее оптимальное решение для восстановления нормального режима работы.
Я постоянно объяснял людям, что важны все наши подразделения, но самой главной и приоритетной является геологическая служба. Геологи находят руду, оценивают ее количество и качество, определяют методику разведки, показывают места заложения штолен и скважин… (Такое мнение технаря о геологе, с его молотком, полевой сумкой и рюкзачком, - редкость. Куда более важной считает свою работу проходчик или бульдозерист, вооруженный сложными механизмами и перемещающий многие тонны горных пород – М. Безуглый). Второе место занимают горнопроходчики и буровики, третье – ремонтно-механические службы, последняя, но тоже очень важная роль отводится обслуживающему персоналу.
В 1967 году финансирование разведки Акархара прекратили. Из Мингео пришло задание усовершенствовать систему нормирования затрат труда в зависимости от абсолютных высотных отметок. Раньше потерю трудоспособности учитывали до 3000м, а выше она считалась одинаковой. Фактически же, 3001 м – это почти курортные условия, а 3500, 4000, 4500м и выше – всё более быстрая потеря трудоспособности и ускоренное накопление усталости. Для объективной оценки затрат труда нужны результаты серьезных медицинских исследований, которые никем не проводились.
В 1968 году был написан отчет на эту тему, а меня назначили начальником Рангкульской партии. Ю.И. Дыщук – старший геолог, В.А. Павлов – техрук, Н.С. Стогний - завхоз, Н. Слободяник и Р. Смирнова – техники-геологи. На участке нужно было провести ударно-канатное бурение и оценить перспективы россыпной золотоносности. Буровики, приехавшие из Ленинабада, запланированный объем бурения выполнила уже в августе, так как каждая бригада работала одновременно на двух станках.
В 69-ом году поработал начальником Кухилалской партии, а в 70-ом ушел в партию научной организации труда при УГ ТаджССР. Но после Акархара другая работа казалась менее интересной. Зимой 70-71 г.г. слетал в Магадан, поработал на золото. В 71-ом году узнал, что Акархару снова выделили ассигнования, и я вернулся в Душанбе. На Акархаре начальником партии был И.П. Шаповалов, затем - Рэм Шамсутдинов, а меня приняли главным инженером. Многих сотрудников знал по предыдущим годам. Так, В.А. Павлов, техрук буровых работ, взял на себя все заботы о верхней части месторождения. Завхозом работал Н.С. Стогний.
Удалось добиться разрешения начальника УГ (правда, устного) на работу не 6-ти, а 12-ти часовыми сменами. У людей появилась возможность навещать семью (месяц работы и месяц отгулов). В.И. Верхов пошел нам навстречу ещё в одном вопросе. Самые прочные породы месторождения – скарны, особенно под землей, в зоне вечной мерзлоты (ХХ категория). На поверхности проходить их почти так же трудно, но в этих случаях мы присваивали им гораздо более дешевую ХIХ кат. Теперь же мы везде относили скарны к ХХ кат. Постоянно искали наиболее рациональные способы и приёмы проходки выработок. Так, подземные скважины и шпуры мы промывали горячей водой, которая при постоянной температуре пород -7оС не успевала замерзать. На поверхности использовали сжатый воздух. Зарплата проходчиков достигала 1000 руб., а буровиков – 800 руб. Бригадир проходчиков А. Тюрин стал кавалером ордена Ленина, а бригадир буровиков Н. Старостяк получил орден Трудового Красного Знамени (!!).
1974-ый год, конец полевого сезона. Почти все сотрудники уже разъехались. Однажды увидел, что к складу ВМ подъехали 3 грузовые машины, которые привезли из Оша взрывчатку. Её нужно перегрузить на склад, а людей – раз-два и обчелся. Пришлось от начала до конца участвовать в разгрузке. Когда работу закончили, сил почти не осталось. Но это не всё: нужно погрузить в те же машины ящики с технологическими пробами. Шоферы торопят. В общем, я почувствовал, что, попросту говоря, надорвался. Несколько месяцев – на больничном. Полностью здоровье так и не восстановилось. Врачи на инвалидность не отправили, но физические нагрузки и работу на больших высотах запретили.
Мне ещё нет 38-ми. Нужно доучивать детей, дать им высшее образование. Предложили какую-то работу в УГ, но я отказался. На скромной должности в кабинете семейных проблем не решить. Начальство решило поддержать и выделило вне очереди «жигуленок». В сентябре 75-го принял решение перейти в систему Министерства цветной металлургии. Оформился буровым мастером в Такоб. Подземные надбавки, на пенсию – в 50 лет. Еще 2-3 года после выхода на пенсию – и началось смутное время: развал Союза, оголтелая борьба (а затем война) за власть и собственность. Почувствовали себя в Таджикистане лишними и в 90-ом году переехали в Старый Оскол. Живем здесь и сегодня, огородничаем. Стараюсь не поддаваться болезням, упорно пытаюсь хотя бы стабилизировать боли в тазобедренном суставе. Дети давно выросли. Сын Лёня, закончивший геологический факультет ТГУ, живет и работает в Челябинской области. У него двое детей, наших внуков. Дочь Надя работает на хорошей должности в ОЭМК, связана с компьютерной техникой. Её сын и наш внук Глеб уже закончил 4-ый курс Университета геодезии и картографии в Москве. На третьем курсе начал подрабатывать и из первой же зарплаты купил любимому деду наручные часы.

1

Логотип

Облако тэгов

Случайное фото

np2