Воспоминания Г.С. и Т.А. Аверьяновых

Послал Аверьяновым черновик своих "Воспоминаний памирского геолога» и в ответ получил два больших письма-отклика. Был поражён, как много успел сделать Геннадий Сергеевич после Памира по геохимии Русской платформы. А Тамара Андреевна рассказала, в частности, о некоторых специальных исследованиях по минералогии Памира. Уверен, что эта информация покажется интересной и другим памирцам. Поэтому, с разрешения Г.С. и Т.А., я решил обнародовать выдержки из их писем.
М. Безуглый

Г.С. Аверьянов

Тема Памира волнует причастных к этому региону людей. И это закономерно! Где ещё можно было увидеть так много и сразу? Уникальные природа и геология. Сейчас, проработав 16 лет в центре России, на Русской платформе, я ещё более чётко осознал это. Равнины, леса, болота… Редкие обнажения. «Блинная» геология – последовательное, практически горизонтальное залегание стратифицированных толщ («блинов»), хилая тектоника, амагматизм. И это всё – после геологии и структур Памира! Поэтому нам надо всячески беречь наши впечатления, воспоминания о нашем высокогорном регионе, работавших там людях. Тем более, что там прошла наша молодость, лучшие годы нашей жизни.
Памирская экспедиция была коллективом профессионалов и интеллектуалов. Из её «недр» вышли пять докторов наук, академик РАН (В.И. Буданов – М.Б.). Здесь трудились одарённые поэты, прозаики, художники, кинооператоры… Ты правильно сделал, посвятив часть своих воспоминаний рабочим, поварам, водителям, взрывникам, канавщикам и др. Ведь мы были одним коллективом, делали одно дело. Нам всегда была чужда «кастовость».
Миша! Мне кажется, что Жанна права, советуя тебе «мягкость» изложения, Всё, что сейчас пишется, - это уже не столько для нас, сколько для наших детей, внуков, правнуков. Когда-нибудь потомок наших геологов, обнаружив текст о своих предках, должен получить, прежде всего, позитивную информацию. (Здесь я принципиально не согласен с Г.С. Я не сочинял здравиц к юбилеям и некрологов, а пытался вспомнить своих реальных живых товарищей, с их достоинствами и недостатками. Не «лакировал» и себя. Под влиянием Г.С. смягчил некоторые негативные моменты, оттенил достоинства своих персонажей. О людях, к которым относился с неприязнью, почти не писал и не упоминал о них. Это не простая тема… Передаю слово Г.С. Аверьянову - М. Б.).
Я далёк от мысли, что всё, что мы делали, было однозначно хорошо. Нет и ещё раз нет. Но не это было главным. Главным была работа, желание сделать что-то большое, важное, серьёзное. Как нам удалось это осуществить, будут оценивать наши потомки.
Прочитал твои воспоминания и снова, как будто, побывал на Памире. Многие вещи, о которых ты пишешь, мне были известны. О некоторых событиях услышал впервые. Наверное, памирская ностальгия будет вечной.
В 1994 г., после Алжира и скитаний по России, я закрепился в г. Александрове Владимирской области. Купив часть старого деревянного дома и закончив перемещение семьи в Россию, стал подумывать о работе. В Александрове есть Опытно-методическая экспедиция (ранее – Геохимическая). Меня приняли на должность ведущего, а затем главного геолога партии и поручили заниматься опережающими геохимическими работами масштаба 1: 200 000. Смысл работ – создать прогнозно-геохимическую основу на широкий спектр полезных ископаемых для полистных геологических карт нового поколения. Никаких методических документов и рекомендаций, как это делать, не было. Так что пришлось покрутиться… В общем, задание я выполнил. Был написан и принят первый отчёт, многие материалы которого были пионерными. Затем по разработанной схеме были оформлены материалы ещё по девяти листам (Калуга, Смоленск, Тамбов и др.). Обрабатывались данные по содержаниям элементов в почвах, донных осадках, дочетвертичных породах, водах. Плюс шлиховые пробы, иногда пробы снега.
Затем мне поручили оценку половины территории Владимирской обл. на марганец… Далее – оценка перспектив части Ярославской обл. на золото и алмазы, значительной части Кировской обл. на ряд металлов и др.
Наиболее важной была трёхлетняя работа по заданию Министерства природных ресурсов РФ. Нужно было составить рекомендации для проведения геохимических работ масштаба 1: 200 000 на платформах. Дело в том, вся теоретическая и практическая поисковая геохимия была разработана на примерах горно-складчатых районов. А платформы (53% территории РФ) в этом отношении оставались «белыми пятнами». Рекомендации были составлены и получили отличную оценку. Всего за период моей работы в экспедиции мной (ответственный исполнитель) составлено и защищено 11 отчётов. Некоторые материалы опубликованы… В 2011 году решил стать настоящим пенсионером…
Сейчас с Тамарой ведём спокойный образ жизни. Убираем снег, возимся на грядках, общаемся с детьми и внуками. Поддерживаем связи с памирцами – Рубановым, Стажило-Алексеевым, Кошелевым, Касымовым, Гольдбергом и др….
В Москве несколько лет проводились встречи памирцев – биологов, гляциологов, геологов, физиков, астрономов и др. Инициатором был А.Н. Горбунов, сын Н.П. Горбунова (участника и руководителя ТКЭ и ТПЭ). После смерти А.Н. эти встречи прекратились. На одной из них я прочитал доклад «Геологические исследования на Памире»…
(Вот так – знай наших! Меня радует каждое известие о том, что наши памирцы и таджикистанцы не сломались в нелёгких новых условиях и обстоятельствах и, несмотря на всяческие трудности, более или менее крепко встали на ноги. Одни успешно работают или работали в геологии, в горнорудной отрасли, на добыче нефти и т.д. Другие добились успеха в делах, не связанных с геологией. Надеюсь, что кто-то из них подключится к нашему общему сайту и расскажет о себе -М. Б.)

Т.А. Аверьянова

Читали с Г.С. «Воспоминания» и в памяти возникали дополнительные эпизоды, связанные с нашей Памирской ГРЭ. У каждого свои память и впечатления. Понравились тёплые воспоминания о наших геологах и не геологах, без которых не обходилась геологическая работа. Это так называемые «вспомогательные службы»: повара, водители, промывальщики проб, взрывники и т.д. Прекрасные иллюстрации, в том числе снимок «Серпантины на трассе Ош – Хорог, Алайский хребет».
Вспомнила себя студенткой 4-го курса, проехавшей после практики этот путь в обратном направлении (Мургаб – Ош) в сентябре 1958 г. Ехали в кузове грузовой машины под кошмами среди какого-то барахла (спальники, ящики, пробы) с геологами из ВСЕГЕИ. На следующий год возвращались, после полевого сезона в Караджилгинской партии, этим же маршрутом. В то время на Памир ездили поездом Сталинабад (Душанбе) – Андижан, а потом добирались машиной по трассе Ош – Мургаб – Хорог. По дороге Душанбе – Хорог и обратно ездила очень много раз. Почему я об этом пишу? Меня заставила твоя фраза «о минералогах, никогда не бывавших на Памире».
(К сожалению, Т.А. не обратила внимания на то, что в разделе о минералогах я рассказал не только о «штатных» специалистах минералогических лабораторий. Есть рассказы и о памирских геологах - знатоках минералов, и о двух личностях, которые действительно никогда не были на Памире. Это мой первый учитель минералогии, институтский профессор Л.О. Станкевич, а также известный московский коллекционер Б.Р. Кантор - М. Б.).
Несколько слов об А.С. Ломтевой. Она была сотрудницей нашей лаборатории, затем ушла работать в ИГ к Эдику Дмитриеву…
Крупицы нашего труда (минералогов) есть в каждом отчёте по Памиру. Труд минералога кропотливый и требует большой усидчивости. Хотя на первый взгляд всё просто.
Вспоминается, как по просьбе магматистов Памирской ГРЭ мы с Ломтевой А.С. проводили кристалломорфологический анализ цирконов из гранитоидов Памира. Габитус кристаллов, их цвет и др. параметры были в числе критериев отнесения интрузивных тел к тому или иному комплексу.
Были минералогические находки. Так, когда начались работы на редкие металлы (В.Т. Горбаток и др.), в пробах (Ясногорское рудопроявление – М. Б.) мной был обнаружен и определён фергюсонит. О нём раньше не знали ни в ЦХЛ (Л.М. Рыбак и др.), ни в нашей лаборатории. А потом, по нашей наводке, его начали находить и другие минералоги из Центральной лаборатории.
Хочется отметить ещё одну тему. К нам стали поступать на анализ первые шлихи, а затем протолочки из рудных зон Заречного участка и открытого позднее одноимённого оловорудного проявления. К тому времени я уже была знакома с методом (Н.З. Евзикова, ВСЕГЕИ) определения среза оловоносных зон по кристалломорфологии касситерита. Н.З. Евзикова по инициативе Памирской ГРЭ приезжала к нам в УГ для внедрения своего метода изучения вертикальной зональности, который был разработан на примере оловорудных месторождений Дальнего Востока. Позже я ездила на курсы повышения квалификации в Ленинград и слушала в горном институте её лекции.
Просматривая первые протолочки из рудных зон Заречного, я обратила внимание на отличия касситеритов этого объекта и других оловорудных проявлений Южного Памира. Для Заречного характерны мелкие светлые кристаллики, имеющие удлинённый габитус. Эти признаки соответствуют верхним рудным срезам оловоносных зон, о чём мной было составлено заключение.
Я всё это написала потому, что захотелось поделиться, написать о своей причастности к жизни Памирской экспедиции. Помню о том, как вы с Валерой Котляровым появились в экспедиции и как вы оба однажды пришли к нам с Г.С. домой. Мы жили тогда на ул. Лахути в одном доме с Сашей Месхи. И я угощала вас пирожками… Я к тому времени уже проработала в ПГРЭ семь лет.
Люблю Памир и всех памирцев. В твоей книге очень грустное послесловие, больно его читать. Ты прав, «той нашей ГРЭ нет и никогда больше не будет». Душу рвут пронзительные строчки стихов Олега Сусина.
Живите долго и в добром здравии оставшиеся из того геологического братства, что составляли стержень и гордость нашей экспедиции, Светлая память о тех, кого уже нет с нами.

Логотип

Облако тэгов

Случайное фото

a2