Из истории геологических исследований Памира до 1953 года

М. М. Безуглый

Книги по истории ПамираПрежде всего – несколько строк о предыстории. Первые поселенцы Памира, как считали археологи В.А. Ранов и др. - это люди каменного века, жившие в более мягком, чем сейчас, климате. Уже они не были чужды «геологии», так как использовали каменные орудия, кажется, из халцедона и яшмы. Следующая веха – скифы-саки, - предположительно, III-IV в.в. до нашей эры. Остатками кольцевых сооружений того времени, опять же из камня, занималась археолог М.А. Бубнова. Она изучала и следы добычи серебра, - главным образом, в IX-XII в.в. Но освоение разнообразных полезных ископаемых началось задолго до этого. Добывались гончарная глина, минеральные краски, лалы, золото и серебро, свинец, железо и др. Вряд ли древние рудознатцы все нужные им места находили вслепую, без знания каких-то примет («поисковых критериев и признаков»).

Самые первые «исторические» (мифические) сведения о стране Фан-мир, Па-ми-ло, Цунлин, упа Меру, Болор («Крыша мира», «Подножие Солнца или смерти», даже «Чесночная страна» и др.) дотошные историки ухитрились найти в библии, древних текстах египтян, персов, индийцев, персов, китайцев, греков, римлян, арабов…. Сначала – географические легенды. Потом – они же, но с проблесками реальности. Появляются первые (арабские, IX-X в.в.) упоминания о полезных ископаемых («рубинах» - лалах, лазурите, серебре)…. Широко известны сообщения знаменитого Марко Поло о продолжавшейся в конце XIII века добыче лалов, серебра и даже ртути. Она родом откуда-то из Кафиристана (страны «неверных», то есть исмаилитов). Позже, вплоть до нашего времени, сведения о горнорудных промыслах остаются скудными. В основном, эти промыслы велись для частичного удовлетворения местных нужд (железо, свинец, поваренная соль, селитра и др.).

Середина XIX века – это скромное начало научного периода в изучении Памира. Во второй половине века появилась уже целая «плеяда» выдающихся исследователей: А.П. Федченко, Н.А. Северцов, Г.Е. Грум-Гржимайло, А.Е. Снесарев и мн. др. Поначалу в их работах тоже преобладает географическая тема. Но ученые того времени были, как правило, универсалами, в отличие от нынешних, более или менее узких специалистов. Многие царские офицеры, служившие на Памире, тоже были разносторонне образованными людьми. Поэтому у тех и других мы находим некоторые сведения о геологии и полезных ископаемых.

Географ И.В. Мушкетов – автор первой геологической карты Памира (вернее, всего Туркестана) и других трудов, включающих сведения о геологии Памира. Полковник, затем генерал М.Е. Ионов, среди своих пограничных и многих других забот, смог выкроить время на оценку минерально-сырьевых перспектив Памира! Как он все успевал?! Правда, ошибочно считал, что олова на Памире нет…. Но подобные ошибки случаются и в наше время даже у профессиональных прогнозистов.

В экспедиции 1883 года впервые участвовал специалист-геолог Д.Л. Иванов. Круг его интересов был необычайно широк даже по тогдашним меркам. Поэтому, кроме геологических данных, сообщений о добыче на Ванче железной руды и выплавке железа, в его трудах содержатся сведения о политическом положении Памира, этнических особенностях его жителей, условиях жизни, сельском хозяйстве, охоте, шугнанском языке и др.

Переходим в ХХ век. Стремясь к объективности, не могу не упомянуть англичан, которые, через Афганистан, рвались дальше на север. Опросные сведения они стали накапливать еще с начала XVIII века. Единичные попытки проникнуть на Памир прекратились только после окончательного закрепления границы в начале ХХ века. Один из попавших на территорию Памира – геолог Вебер. Эта фамилия мне уже была знакома. Но в первом случае ее носила аспирантка из МГУ, австриячка Бригита Вебер, с которой познакомился в кавказском альплагере. А здесь – Вебер-британец. Его сводка по полезным ископаемым Памира остается загадочной (в нескольких пунктах) до настоящего времени: не удалось заверить некоторые учтенные им рудопроявления. То ли Вебер ошибался, то ли мы были плохими поисковиками.

1911 год. Известное Сарезское (Усойское) землетрясение как результат геологической подвижки земной коры. Снова восхищаюсь памирскими офицерами…. В том же году к эпицентру попытался пробиться штабс-капитан Заимкин, но вынужден был вернуться из-за разрушенных землетрясением бартангских оврингов (подпорных «троп» на отвесных скалах). В 1913 году экспедиция во главе с начальником Хорогского отряда Г.А. Шпилько вышла на Усойский завал, осмотрела озеро, которое Шпилько назвал Сарезским, изучила его.

Помню странное ощущение, возникшее при взгляде на карту Памира в книге о Туркестанском крае (под редакцией И.В. Мушкетова) из многотомного «Описания государства Российского». На карте не было Сарезского озера, такого привычного и, казалось бы, неизменного. Кто-то показал мне описание первой поездки на Памир будущего академика и лауреата геолога Д.В. Наливкина в 1915 году. Он, конечно, уже знал о Сарезе и, описывая геологическое строение пянджского ущелья, особое внимание обратил на следы исчезнувших древних озер обвально-завального типа. Видел я и финансовый отчет Наливкина, адресованный Геолкому: «Выданные мне деньги полностью истратил. Результаты поездки будут опубликованы». Нам бы так!

1927-37 годы. Выдающийся и даже героический период в изучении геологии и полезных ископаемых Памира (а следом – трагическое для многих участников и позорное для властей продолжение). Время знаменитых экспедиций, с многочисленными отрядами, которые проводили комплексные исследования по самым различным направлениям и опубликовали многотомные труды - результаты этих работ. В отдельных экспедициях «отметились» известнейшие ученые, например, академики Н.И. Вавилов и О.Ю. Шмидт. Геологические исследования возглавляли академики и профессора: А.Е. Ферсман – минералог и геохимик, Д.И. Щербаков – геолог и геохимик, а позже – засекреченный уранщик, Д.В. Наливкин – геолог и палеонтолог, В.И.Смирнов – будущий академик, геолог-рудник и металлогенист, известный сейсмолог Д.И.Мушкетов и др.

Даже результаты одних только геологических исследований здесь невозможно перечислить полностью. Вот некоторые. Составлена геологическая карта Памира масштаба 1:400 000, описаны многие интрузивы, намечены тектонические структуры (памирские дуги), обнаружены и разведаны месторождения различных полезных ископаемых, намечены рудные пояса (металлогенические зоны). Специальный выпуск трудов ТПЭ был посвящен горнорудной истории Таджикистана, в том числе Памира (М.Е. Массон, 1933). До сих пор не потеряла значения обширная сводка рудопроявлений, составленная будущим узбекским академиком В.И. Поповым. Еще в 60-ых мне удалось познакомиться с некоторыми, изъятыми из обращения, но сохранившимися выпусками. Читать их – непередаваемое удовольствие. В отличие более современного, лаконичного и, нередко, категоричного стиля, наши предшественники могли позволить себе не экономить дефицитную бумагу (и власть, до поры, позволяла, несмотря на голодное время). Читаешь и ощущаешь себя сомаршрутчиком. «Здесь такие-то известняки, возможно, пермские или, как почти утверждал коллега…, нижнепалеозойские. Выше – более пологий участок ручья и полянка дикого лука такого-то вида. Вероятно, здесь, под наносами – менее прочные отложения…». Читаешь выводы и понимаешь степень их достоверности, т.к. как приводятся аргументы и контраргументы оппонента… (замечаю, что тоже позволил себе…, но, благо, бумагу не трачу).

Для нашего памирца Б.Р. Пашкова, отыскавшего и бережно хранившего многие выпуски трудов ТПЭ и ТКЭ, эти книги были настольными.

Главный организатор многих экспедиций А.П. Горбунов и другой соратник Ленина, участник некоторых экспедиций Н.В. Крыленко были причислены к «врагам народа» и расстреляны. Заодно были репрессированы и другие участники, в том числе геологи, хотя в их публикациях я не увидел бы никакой крамолы даже через лупу. Некоторые геологи, демонстрировавшие абсолютную лояльность, тоже подверглись репрессиям, другие, напротив, были обласканы властью, остались или стали известными академиками, лауреатами и орденоносцами. По-моему, особенно жестокое отношение было к геологам-рудникам во время войны и, по инерции, в первые послевоенные годы. Оказалась добыча хуже прогноза, значит, геолог ввел в заблуждение и помог врагу, лучше – скрыл истинные масштабы - и тоже виновен. Но пострадали и палеонтологи, и стратиграфы и, конечно, сейсмологи – не предупредили о точном месте, дне и часе землетрясения.

Я еще застал в живых некоторых участников тех экспедиций. В начале 60-ых, в одном из кавказских альплагерей повезло увидеть одного из знаменитых братьев Абалаковых – Виталия Михайловича. Как и Евгений, (первовосходитель на пик Сталина - Коммунизма - Сомони), В.М. тоже был известнейшим альпинистом. Тогдашнее студенческое впечатление – маленький сухонький, но бодрый старичок. Сейчас понимаю – это был моложавый, еще цветущий человек среднего (около 55-ти) возраста. Написал о нем еще и потому, что он, вольно или невольно, был связан с геологами-памирцами через придуманные им «абалаковские трикони», вернее, ботинки с триконями (стальными многозубками) его конструкции. Мы носили именно их. По сравнению с «ВЦСПС-овскими», «абалаковские» было проще обновлять после их истирания. Привинтишь новые и ходишь до очередного износа или до появления пальцев из дыр в поначалу толстом бычьем верхе ботинок. А еще - у меня был удобный и крепкий, тоже «абалаковский», рюкзак.

В конце 60-ых слушал вводный доклад патриарха В.Э. Пояркова на совещании по ртути в Киргизии, а в конце 70-ых - выступление В.И.Смирнова на металлогеническом совещании в Ташкенте. В.И. даже написал мне отзыв на диссертацию по ртути и сурьме Памира: «Работа не беЗсмысленна (верность устаревшему написанию) и может быть допущена к защите». А я-то думал, что старый академик вспомнит молодость, растрогается и, естественно, будет в восторге от моего капитального труда. Меня утешили: «Это же хвалебный отзыв. Он почти никому не отвечает. Или пишет, что работа беЗсмысленна».

А теперь хочется написать не о последних экспедициях того замечательного периода, а о самой первой. Как-то удалось прочитать особенно строго запрещенное издание, которое мне дал всего на одну ночь геолог из ИГ Таджикистана В.П. Новиков, заехавший в наш полевой лагерь. Это была публикация об экспедиции 1927 года, которую (смутно вспоминаю) возглавлял главный таджикский руководитель, (кажется, Максум). Книгу-дневник написал врач экспедиции, фамилия которого, к сожалению, полностью стерлась в памяти. Не помню и год издания. Написано замечательно: искренне, без утаивания неприятных медицинских и других фактов, без лакировки реальной жизни горцев. Стало понятно, что книгу должны были объявить клеветнической, полной злобных вражеских вымыслов и … т.д. В ней приведены, к примеру, факты массового курения опиума, широкое распространение сифилиса у жителей Ванча; исмаилиты бадахшанцы, несмотря на запреты, продолжали почитать своего «живого бога» Ага-хана и пересылать ему, по традиции, золото, которое намывали в «косах» по некоторым долинам. Не знаю, правда ли, но говорили, что некоторые поклонники тайком отправляли подарки и через 40-50 лет. По крайней мере, в конце 60-ых я видел в ваханских домах портреты Ага-хана на самом почетном месте. Кстати, когда началась перестроечная разруха и смута, очередной Ага-хан, как я слышал, серьезно помогал своим почитателям, высылал им продовольствие и что-то другое, тоже необходимое.

Наконец, еще один – курьезный, но не смешной эпизод из дневника экспедиционного доктора. На базе экспедиции в Хороге к завхозу подошел местный житель с девочкой-подростком. Начал что-то говорить, тыча пальцем то в лицо завхозу, то в девочку. Растерянный завхоз только разводил руками, пока не появился переводчик: «Этот человек в долгу перед Ага-ханом. Золота у него нет, поэтому он хочет поменять свою дочку на твои золотые зубы (коронки)».

С середины 30-ых масштабные комплексные исследования прекратились. Работы по изучению и освоению минерально-сырьевых ресурсов приобрели узкоспециализированный характер. В 40-ые годы были начаты поиски и добыча пьезокварца, велась оценка золотоносности Рангкульского и Сауксайского районов, ориентированная на возможную старательскую отработку. Приближался 1953 год – начало собственной истории Памирской геологоразведочной экспедиции, которая вернулась, в новых условиях, к комплексному геологическому изучению Памира.

Логотип

Облако тэгов

Случайное фото

a5